Темный Лорд Устал. Книга IX - Тимофей Афаэль

Но он совершил роковую ошибку, потому что недооценил сразу двоих.

Сначала мощь Эдема, которая только что стерла в пепел его сильнейший аргумент — элиту S-класса. А затем — Императора. Мальчишка ждал этого момента всю свою жизнь и нанёс удар ультиматумом прямо в сердце Совета в самое неподходящее время. Александр только что почти забрал себе абсолютную власть, оставив кланы голыми на пепелище их собственных амбиций.

Тишина в зале натянулась до предела и вдруг лопнула.

— Это конец! — сорвался на поросячий визг Юсупов, хватаясь за сердце. — Мы все покойники! Если ничего не сделать, эта машина придет сюда!

Солидные, седые патриархи в костюмах ручной работы вскочив со своих мест, орали друг на друга, матерились, как портовые грузчики, и брызгали слюной.

— Мои заводы! Он сожжет мои заводы! — Демидов вцепился в стол, и тот трясся от его дрожжи.

Строганов судорожно тыкал дрожащими пальцами в экран коммуникатора, пытаясь отдать приказы об эвакуации резервов. Голограмма Шуйского дико мерцала — князь на том конце связи истерично кричал на своих генералов, требуя поднять в воздух всё, что может летать.

Долгорукий с усмешкой смотрел на все это шапито. Его губы искривились в брезгливой гримасе.

Люди, которые еще десять минут назад вальяжно делили шкуру неубитого медведя, распределяя между собой будущие заводы Эдема, теперь были похожи на стадо визжащих свиней перед открытыми дверями бойни. И это — элита нации? Это те самые люди, на которых он опирался все эти годы, пытаясь удержать Империю от краха? Трусы и торгаши, готовые перегрызть друг другу глотки при первых признаках настоящей силы!

Какая жалкая ирония.

Юсупов первым повернулся к нему.

Грузный старик, контролировавший верфи и восточные провинции, шагнул к Долгорукому с перекошенным лицом. Его палец, толстый и трясущийся, нацелился на князя как дуло пистолета.

— Это твоя война, Долгорукий! Твоя от начала и до конца!

Демидов тут же подхватил, железный король забыл о своих заводах и тоже развернулся к председателю Совета.

— Твои хваленые маги превратились в пепел! Твой ручной Брусилов сдал целую армейскую группировку какому-то фермеру! Мои акции рухнули на двадцать процентов за последний час! Двадцать процентов, князь!

— У меня рабочие в промзонах отказываются выходить на смены! — Строганов швырнул свой коммуникатор на стол. — Они боятся, что эта тварь придёт и раздавит их вместе с военными цехами! Контракты уже горят, поставки срываются, а ты стоишь тут с видом оскорблённой невинности!

Долгорукий слушал этот хор обвинений и чувствовал, как внутри поднимается ледяная ярость. Эти люди, которые ещё вчера заглядывали ему в рот и ловили каждое слово, теперь смели повышать на него голос. Эти торгаши и бухгалтеры, которые всю жизнь прятались за его спиной, пока он тащил на себе всю грязную работу по управлению Империей.

— Мы платили за твою войну! — продолжал Юсупов. — Мы давали деньги, технику, людей! И что мы получили взамен? Пустой кратер на месте наших магов и чудовищную машину, которая может явиться к воротам Столицы в любой момент!

Шумейский орал по связи особенно возмущенно.

— Я отзываю свои гвардейские части! Слышишь, Долгорукий? Ни один мой солдат больше не пойдёт на убой ради твоих амбиций!

Долгорукий поднял руку в жесте, который десятилетиями заставлял замолкать любого в этом зале. Жесте человека, привыкшего к абсолютной власти, но…

…никто не замолчал.

Юсупов продолжал орать. Демидов размахивал руками. Строганов что-то доказывал Шуйскому. Они даже не заметили его жеста.

В этот момент Долгорукий понял, что магия его имени больше не работает.

Бух!

Тогда он просто ударил кулаком по столу, так что подпрыгнули стаканы и зазвенели осколки его раздавленного бокала.

— Успокойтесь, идиоты!

Голоса наконец стихли. Патриархи повернулись к нему.

— Вы что, собираетесь отдать мальчишке всё, что мы строили поколениями? — Долгорукий вложил в голос весь яд, который накопил за все годы. — Хартию Вольности, которую мой дед вырвал у Короны кровью? Если мы примем его условия, мы станем рабами. Вы этого хотите?

Юсупов фыркнул.

— Лучше договорится с мальчишкой, чем мёртвым «свободным» человеком, князь. Ты видел, что эта штука сделала с магами? Одним выстрелом. Всего одним!

— У нас всё ещё есть ресурсы, — Долгорукий чеканил каждое слово. — Армия, флот и производство. Мы — Совет. Мы контролируем Империю!

Демидов рассмеялся. Это был нехороший смех, с привкусом истерики.

— Ха-ха-ха! Ресурсы? Какие ресурсы, князь? Может ты про мою технику? Против машины, которая жуёт танки как бумагу? А твои генералы? Которые сдались без боя, когда увидели эту тварь? Мы ничего уже не контролируем. Чем ты собираешься остановить Воронова? Чем⁈ Голым задом⁈

Строганов шагнул вперёд. В его глазах читалась решимость загнанного в угол человека, который больше ничего не боится, потому что самое страшное уже произошло.

— Твои ресурсы, князь, это как мясо против металла. Твоя блокада Эдема оказалась курам на смех. Воронов сидел за своей Стеной и ждал, пока мы выложим все козыри. А потом вышел и раздавил их одним пальцем!

Демидов ткнул пальцем в сторону погасшего экрана.

— Воронов выйдет оттуда, когда захочет. Пройдёт через наши армии, как нож сквозь масло. Раздавит наши поместья, сожжёт наши заводы, а Император будет сидеть в своём дворце и просто смотреть, потому что мы ему больше не нужны!

Долгорукий молчал. Он видел, как разваливается всё, что он строил десятилетиями. Как страх перед этой ситуацией вытесняет страх перед ним. Эти люди больше не были его союзниками. Они были крысами, бегущими с тонущего корабля.

— Я отзываю свои гвардейские части, — повторил Шуйский. — Они нужны мне для защиты собственных владений.

— Мои тоже остаются при мне, — Юсупов скрестил руки на груди. — Хватит кормить твою мясорубку.

— И мои, — добавил Демидов. — Пусть каждый защищает своё.

Долгорукий обвёл их взглядом. Всё, что он строил, всё, во что верил, рассыпалось как карточный домик от одного выстрела рельсотрона.

— Вы жалкие трусы, — процедил Долгорукий сквозь зубы. — Вы готовы отдать всё, лишь бы сохранить свои шкуры?

— А ты готов умереть за свои принципы, князь? — Строганов криво усмехнулся. — Тогда умирай один. Мы в этом участвовать не собираемся.

Долгорукий фыркнул и расправил плечи. У него по прежнему было лицо жёсткого лидера, который привык получать своё любой ценой, несмотря ни на что.

Он поправил манжеты своего пиджака. Юсупов, Демидов, Строганов смотрели на него с недоумением, ожидая очередной вспышки гнева или попытки их переубедить.

Вместо этого Долгорукий улыбнулся презрительной улыбкой, глядя на них.

— Вы думаете, что мощь Империи измеряется танками? — его голос звучал презрительно. — Какими-то магами, которых Воронов испарил одним выстрелом?