Темный Лорд Устал. Книга IX - Тимофей Афаэль

— Вы слепцы. Все вы.

Юсупов нахмурился, пытаясь понять, к чему клонит князь. Демидов переглянулся со Строгановым. В наступившей тишине было слышно только гудение климатической системы.

— В этом мире есть силы, — продолжил Долгорукий, — и технологии, для которых этот механический выскочка всего лишь кусок металлолома на батарейках. Вы о них ничего не знаете, потому что вам знать и не полагалось. Но я знаю!

Он обвёл их взглядом, наслаждаясь растерянностью на их лицах.

— Вы выбрали ползать на коленях перед Александром? Ползайте. Отдайте ему Хартию и свою свободу, отдайте всё, что ваши предки добывали кровью! Мне вы больше не нужны!

Строганов открыл рот, чтобы что-то сказать, но Долгорукий поднял руку, и тот осёкся. Старая привычка ещё работала, хотя бы на мгновение.

— Я решу эту проблему сам, — князь чеканил каждое слово. — Без вас. Без вашей трусости и вашего нытья.

Он повернулся к дверям.

— А когда я закончу, мы ещё поговорим о том, кто здесь принимает решения.

Долгорукий ушел.

Каждый удар каблука о паркет отдавался эхом в притихшем зале. Он шёл так, как ходил всегда, когда принимал важные решения. Спина прямая, плечи расправлены, взгляд устремлён вперёд. У него до сих пор была осанка, как у гвардейского офицера, в отличии от так называемой «элиты империи» перед ним.

Позади него молчали. Несмотря на своё недавнее неповиновение, они всё ещё чувствовали исходящую от него силу, потому что загнанный в угол волк опаснее всего.

Долгорукий остановился у дверей и положил ладонь на позолоченную ручку и бросил через плечо.

— Передайте Александру, что он победил. Пока что победил. — голос князя звучал со скукой. — Наслаждайтесь своим «вольным рабством». Оно будет недолгим.

Он толкнул двери и вышел в коридор. Створки захлопнулись за ним с грохотом.

Коридор был пуст. Охрана стояла дальше, у поворота, и не могла его видеть. Долгорукий позволил себе остановиться на мгновение.

Он проиграл битву, но война только начиналась.

Князь достал из внутреннего кармана коммуникатор. Устройство, о существовании которого не знал никто в Империи, кроме него и ещё нескольких человек. Защищённая линия, которую нельзя было отследить или прослушать.

Он набрал короткий код и поднёс устройство к уху.

Ответили после первого гудка.

— Протокол «Чёрное солнце», — произнёс Долгорукий тихо. — Активация немедленно.

Голос на том конце что-то коротко подтвердил. Связь оборвалась.

Долгорукий убрал коммуникатор и двинулся по коридору.

Воронов думает, что победил? Пусть думает. Пусть наслаждается своим триумфом. Скоро он узнает, что в этом мире есть силы пострашнее его игрушечной машинки.

* * *

Шаги князя стихли в коридоре, и в зале повисла тишина.

Патриархи переглядывались, избегая смотреть друг другу в глаза. Ещё час назад они были хозяевами Империи, а теперь выглядели как нашкодившие школьники в кабинете директора.

Юсупов первым нарушил молчание.

— Он блефует, — старик провёл ладонью по лицу, вытирая пот. — Какие ещё силы? Какие технологии? Если бы у него было что-то против этой машины, он бы уже это использовал.

— А если не блефует? — Строганов нервно покосился на двери. — Долгорукий никогда не бросает слов на ветер. За все эти годы я ни разу не видел, чтобы он угрожал впустую.

— Неважно, — Демидов махнул рукой. — Даже если у него есть какой-то козырь, нам от этого не легче. Пока он будет играть в свои игры, Воронов может прийти сюда и сравнять Столицу с землёй.

Шуйский продолжил.

— Нужно принимать условия Императора. Пока он ещё готов нас защищать.

Юсупов поднялся из кресла и посмотрел на закрытую панель связи в стене. Прямая линия с личными покоями Императора. За все годы существования Совета ею пользовались считанные разы.

— Вековые традиции, — пробормотал он, ни к кому не обращаясь. — Свобода кланов и Хартия Вольности. Всё это не стоит и ломаного гроша, когда к тебе в окно может заглянуть десятиэтажная машина смерти.

Он подошёл к панели и набрал код. Экран вспыхнул, и через несколько секунд на нём появилось лицо Александра.

Император сидел в своём кресле с выражением спокойного ожидания. Будто знал, что этот звонок последует.

Юсупов сглотнул ком в горле. Слова давались ему тяжело.

— Ваше Величество. Совет Кланов достиг кворума. Хартия Вольности будет пересмотрена на ваших условиях. Чрезвычайные полномочия… ваши.

Он сделал паузу, собираясь с духом.

— Только… ради всего святого. Договоритесь с Эдемом. Остановите Воронова!

Александр смотрел на него с экрана с удовлетворением человека, который получил то, что хотел.

— Совет принял мудрое решение, — произнёс Император. — Я займусь этим лично. Ожидайте дальнейших распоряжений.

Экран погас.

Юсупов хмыкнул и оглядел собравшихся.

Несколько секунд в Зале Совета висела тишина. Патриархи молча смотрели на темную панель связи, осознавая, что только что под запись добровольно отдали ключи от Империи человеку, которого тридцать лет держали за пустое место.

Но внезапно Юсупов, чьё лицо ещё минуту назад было серого, землистого цвета от страха, медленно и шумно выдохнул. Он достал из нагрудного кармана дорогой шелковый платок, тщательно промокнул вспотевший лоб и… коротко хмыкнул.

Остальные удивленно уставились на него.

— Смешной мальчишка, — пробормотал Юсупов, возвращаясь к своему опрокинутому креслу. Он тяжело поднял его, уселся и посмотрел на притихших коллег. — Что вы на меня так смотрите, господа? Неужели вы думаете, что я, старый идиот, переживший трех императоров, вот так просто отдам ему абсолютную власть над своими верфями, людьми и счетами?

Демидов нахмурился, опираясь о край стола.

— Мы только что согласились на Акт об экстренном управлении, граф. Юридически он теперь имеет право реквизировать любой ваш завод одним росчерком пера.

— Росчерком пера? — Юсупов рассмеялся, и в этом скрипучем смехе уже не было ни капли недавней животной паники. Это был смех прожженного имперского интригана, почуявшего выгоду. — Демидов, вы же промышленник. Вы лучше меня знаете, как работает наша гнилая система. Чтобы его перо обрело реальную силу, нужны исполнительные механизмы.

Старик сложил пухлые руки на животе и откинулся на спинку кресла.

— Пусть мальчик поиграет в спасителя нации. Пусть поедет к Воронову, пусть унижается, договаривается, предлагает ему земли, автономию — да что угодно! Он сам, добровольно, вызвался стать щитом между нами и этой шагающей тварью. И пока он это делает, мы дадим ему власть. Точнее, мы создадим для него иллюзию того, что даем ему власть.

Строганов нервно сглотнул, но в его глазах начал разгораться жадный огонек понимания.

— Бюрократия… — тихо произнес он.

— Именно, мой дорогой Строганов! Бюрократия! — Юсупов победно поднял палец. — Мы торжественно подпишем все его Акты. А уже завтра утром создадим тридцать согласительных комиссий по передаче активов Короне. Мы будем