Темный Лорд Устал. Книга IX - Тимофей Афаэль

неделями согласовывать инвентаризационные списки. Мы наймем сотни юристов, чтобы они проверяли каждую запятую в процедуре передачи военных производств. Мы будем саботировать этот процесс так вежливо, законно и преданно, что ни один имперский суд не докажет злого умысла!

Демидов медленно расплылся в хищной, понимающей улыбке.

— Передача контроля над финансовыми потоками занимает месяцы даже в мирное время. Мы просто утопим его чрезвычайные полномочия в бумагах.

— Вот именно, — кивнул Юсупов. — А когда пыль уляжется… Когда он как-то договорится с Эдемом, и оружие Воронова больше не будет стоять у наших ворот, чрезвычайное положение утратит свою актуальность. И мы, опираясь на те же самые законы, через наши карманные суды признаем его экстренные указы неконституционными. Кое-что ему, конечно, уступим. Дадим пару незначительных министерств, чтобы потешить самолюбие монарха и всё тихо вернется на круги своя.

В зале патриархи переглянулись. Страх перед внешним врагом отступил, уступив место привычной жажде наживы и власти.

Долгорукий, ушедший несколько минут назад, был прав в одном — они действительно были торгашами до мозга костей. И прямо сейчас они успешно продали Императору воздух в обмен на реальную физическую безопасность.

Шуйский, чья голограмма всё это время молча слушала старого графа, довольно хмыкнул.

— Раз уж Долгорукий решил играть в свои тайные игры и хлопнул дверью, мы разберемся сами. У нас появился новый отличный громоотвод, господа.

Главы великих кланов переглянулись. На их лицах расцветали расчетливые улыбки. Старый жук Юсупов тонуть явно не собирался, и они с удовольствием ухватились за брошенный им спасательный круг. Империя могла гореть, хваленые легионы могли сдаваться в плен, но их банковские счета и реальная власть должны были остаться неприкосновенными.

Глава 3

Кассиан

Солнце заливало полигон тёплым светом, и я шёл вдоль рядов трофейной техники, наслаждаясь этим простым удовольствием.

Танки «Медведь» стояли ровными шеренгами, как на параде. Сотни машин, выстроенных с военной точностью, с заглушёнными двигателями и опущенными стволами. Рядом с ними — самоходные орудия, зенитные комплексы, мобильные командные пункты. Всё, что осталось от ударной группировки Второго Легиона после того, как они решили сложить оружие.

Решение было правильным. Единственным правильным решением, которое они могли принять.

Над техникой кружили дроны Роя, маленькие чёрные силуэты на фоне голубого неба. Они следили за каждым движением, фиксировали разговоры пленных, готовые среагировать на любую попытку саботажа. Пленные имперские солдаты сидели в стороне, на открытой площадке, под присмотром Центурионов. Тысячи человек, которые ещё вчера шли сюда как завоеватели.

Теперь они были моими гостями. Временными, но всё же гостями.

Захаров шёл рядом со мной, и его лицо светилось от радости. Старый генерал, прошедший десятки кампаний, сейчас выглядел как ребёнок в магазине игрушек. Его глаза скользили по танкам, самоходкам, по грудам боеприпасов, и в этих глазах горел огонь профессионала, который видит перед собой инструменты для работы.

— Господин Воронов, — Захаров не мог сдержать улыбку. — Это лучший день в моей жизни.

Я посмотрел на него с лёгким удивлением. Захаров редко позволял себе такие откровенности.

— Лучший? Даже с учётом всех твоих побед в прошлом?

— Мои прошлые победы были пирровыми, — он покачал головой, — Мы выигрывали бои и проигрывали войны. Теряли людей, технику, ресурсы. А здесь… здесь мы получили всё и не потеряли ничего.

Он обвёл рукой ряды трофеев.

— Целый легион, господин Воронов. Со всей техникой, снаряжением, с командным составом. Брусилов сидит в камере вместе со своими офицерами. Элита Империи стала нашими пленниками. И всё это без единой потери с нашей стороны.

Я кивнул, принимая его слова. Он был прав. Это была чистая победа, без примеси горечи, которая обычно сопровождает любой конфликт. Мы показали силу, и враг отступил. Так и должно быть.

Мы прошли мимо очередного ряда танков, и я остановился у одного из «Медведей». Шестьдесят тонн брони и неплохая огневая мощь — гордость имперского танкостроения. Машина, которая должна была раздавить Эдем под своими гусеницами.

Я провёл ладонью по металлу башни и подумал о том, сколько всего можно сделать с этим материалом.

Мой тактический интерфейс коротко пискнул. Входящий канал от главного инженера.

— Слушаю, Алина.

— Мы прогнали первичный скан их бронетехники, — голос Алины звучал сухо, по-деловому, на фоне гудел сборочный цех. — Шасси сделано неплохо, геометрия терпимая. На этом плюсы заканчиваются. Двигатели внутреннего сгорания — архаика с чудовищно низким КПД. Электроника и системы наведения отстали от наших стандартов лет на сорок. Они слепые и неповоротливые.

— Сможешь интегрировать их в нашу экосистему? — спросил я, разглядывая ряды танков.

— Если выкинем всю имперскую начинку. Трансмиссию, движки — под нож. Оставим только бронекорпуса и ходовую. Установим наши малые энергоячейки, системы наведения, перешьём под протоколы Роя и заменим навесную броню на композит. Сделаем из них автономные платформы поддержки.

— Сколько времени займет переоборудование первой сотни машин?

— Если Захаров не будет лезть под руку со своими армейскими советами — две недели на прототип, потом запустим конвейер. Но мне понадобится много меди и вольфрама.

— Ресурсов здесь достаточно. Я отдам приказ пустить остатки легиона в переплавку. Готовь цеха.

— Принято. Конец связи.

— Сколько всего машин?

Захаров сверился с планшетом, который держал под мышкой.

— Триста двадцать семь танков «Медведь» в рабочем состоянии. Ещё сорок три требуют ремонта, но восстановить их реально. Самоходных орудий — восемьдесят шесть. Зенитных комплексов — сорок два. Бронетранспортёров — около двухсот. Грузовики, топливозаправщики, ремонтные машины я пока считаю.

Внушительный список. Целая армия, которая приехала сюда, чтобы нас уничтожить, а теперь стояла на нашем полигоне, ожидая решения своей судьбы.

Я смотрел на это богатство глазами инженера, а вовсе не полководца. Меня интересовала сталь, медь, электроника. Сырьё для производства, материалы для новых проектов. Империя прислала мне подарок, сама того не понимая.

— Отберите сотню лучших танков, — сказал я. — Те, что в идеальном состоянии.

Захаров кивнул, записывая.

— Под модернизацию?

— Именно. Выкиньте их движки, всю эту допотопную механику. Поставьте наши энергоячейки, усильте броню, усовершенствуйте оружие, интегрируйте в сеть Роя. Обсуди это с инженерами Алины.

Глаза Захарова загорелись. Он понимал, что это значит. Танк «Медведь» с имперским двигателем был грозной машиной. Танк «Медведь» с технологиями Эдема станет кошмаром для любого противника.

— А остальные? — спросил он.

— В переплавку.

Захаров поднял бровь.

— Все?

— Все, что не пойдёт под модернизацию. Включая Цитадель, — я кивнул в сторону, где за ангарами виднелся покорёженный корпус командного пункта Брусилова. Рельсотрон прошил его насквозь, оставив аккуратную дыру в броне. — Нам нужны ресурсы для Голиафов.

Захаров позволил себе широкую, задорную мальчишескую улыбку.

— Гордость Империи на