Пробуждение ярости - Мелина Боярова

городища, касающегося всех прилегающих к нему земель, девочка должна немедленно отправиться в чарошколу. Но прежде… — Он замолчал, впившись в деда цепким взглядом. — Ответь, Тихомир, кто ее родители? Я знаю тебя много лет. Ты всегда был один. Так откуда взялась внучка?

Взгляды деревенских и чужаков устремились на деда. Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неумолимый. Я видела, как напряглась могучая спина деда и сжались его кулаки. Он всегда был честен, как того требовал дар. А если знал, что правда принесет боль или страдания, то попросту не отвечал. Вот только от княжеского проверяющего так просто не отмахнешься. Он хотел получить ответы прямо сейчас.

— У Гаяны нет родителей, — произнес Тихомир глухим голосом. — Я нашел ее в лесу грудным ребенком. Четырнадцать весен назад.

Слова деда повисли в воздухе, оглушающие и безжалостные. Найденыш. Дитя леса. Не дочь, не внучка, а подкидыш без роду и племени. Холод ледяными щупальцами оплел кончики пальцев, замораживая кровь. Воспоминания прошлой жизни накрыли так некстати, напоминая о том, что я всегда была чужой. И там, в прошлой жизни, и здесь. Под десятками взглядов стало трудно дышать. В глазах деревенских сквозили страх и отчуждение. Назвав внучкой, Тихомир в одночасье сделал меня своей. Теперь же одной фразой оборвал эту связь.

Глава 2

Лютобор не дрогнул, словно ожидал чего-то подобного. На его лице сохранилась непроницаемая маска, но глаза на мгновение вспыхнули хищным торжеством. Княжеский проверяющий нашел то, зачем отправился в путь.

— Закон един для всех, Тихомир, — поучительно напомнил чужок. — Нет родителей — нет и возражений. Князь Радомир собирает всех одаренных. Гаяна отправится в чарошколу немедленно. Ее дар послужит для всеобщего блага.

— Она никуда не поедет! — прорычал дед. Его голос потерял мягкость и наполнился силой, от которой мурашки побежали по коже.

Я знала эту силу. Она была частью древнего леса, его мощью, питающей землю. Вокруг ног Тихомира взметнулись сухие листья, а вместо теплого ветра, привычного для последнего месяца лета, потянуло стылым сквозняком.

— Воле князя противишься? — В голосе Люта прозвучала неприкрытая угроза. Он не повышал тона, но каждое слово хлестало тяжелее железной плети. — Это измена, волхв. А за измену кара одна — смерть. Для тебя и всей деревни.

Дед молча шагнул вперед, и я ощутила, как воздух уплотнился и задрожал. Лес вокруг потемнел и зашелестел листвой, а небо над головой стало быстро затягиваться тучами.

Воины ощетинились копьями, но уже не только против нас. Другая часть отряда, наблюдающая за конфликтом, окружила жителей. Среди пришлых имелись чародеи, чьи руки окутались сверкающими молниями и лентами искр, закрученными в спираль. Простым крестьянам с вилами и топорами не выстоять против такой силы. Особенно, когда на кону стояли жизни детей и женщин.

— Деда, не надо! — вырвалось у меня.

Но он уже не слышал слов, вступив в борьбу с чаростражем. Лютобор с насмешкой наблюдал за ним, играя чародейским камнем в руках. Я слышала, что княжеские проверяющие часто сталкивались с отказом отдавать одаренных чужакам. Дети редко возвращались и часто гибли за стенами городища. Но лучше я одна пропаду, чем вся деревня. Для них мы — лишь дикие недостойные жизни поселенцы. Но с Тихомиром у людей есть шанс. Без меня они проживут столько, сколько отмеряют им боги. Моя свобода не стоила таких жертв.

— Я пойду! — произнесла твердо, стараясь унять внутреннюю дрожь. Шагнув из-за спины деда, встала прямо перед ним, закрывая от проверяющего, и коснулась его сжатой руки.

— Гаяна, нет! — Тихомир дрогнул, а сила, собравшаяся вокруг, пошла рябью. — Не слушай их, дитя…

— Все в порядке, деда. — Посмотрела ему в глаза, стараясь вложить в него всю любовь и благодарность, которую не умела выражать словами. — Они не причинят вреда, а только отправят в чарошколу. Ты ведь всегда хотел, чтобы я училась. Так вот, я выучусь всему, что полагается, и вернусь. И тогда никто не посмеет угрожать вам. Никто, клянусь!

Развернувшись к проверяющему, посмотрела в холодные глаза, с любопытством изучающие меня, словно редкую диковину, которая вдруг проявила разум.

— Я согласна уйти с вами, — повторила громче, чтобы услышали все. — Я отправлюсь в чарошколу. Добровольно. Только оставьте нашу деревню в покое.

Лютобор медленно кивнул, его тонкие губы дрогнули в легкой усмешке, а в глазах промелькнуло что-то, похожее на удовлетворение.

— Мудрое решение, —