Пробуждение ярости - Мелина Боярова

Воины опустили копья, чародеи приглушили сверкающие в ладонях узоры, и напряжение немного спало. Однако воздух еще звенел от невысказанных угроз.

Дед тяжело вздохнул, опустив плечи. Его сила рассеялась, оставив после себя неприятную горечь поражения. У меня сердце защемило от вида родного человека, разом постаревшего лет на десять.

Я посмотрела на Андреаса, стоящего за Лютобором. Его лицо, в отличие от княжеского проверяющего, сияло мстительным удовлетворением. Неужели так радовался победе? Мелочная злоба никак не вязалась с обликом боярского сына, имевшего власть и почет. Парень смотрел на меня свысока, с надменным презрением и сиюминутной радостью от победы над слабой деревенщиной. Я не отвела глаз, позволяя увидеть застывшие в них слезы и глухую нарастающую злость, которая крепла во мне уверенностью, что это еще не конец. Он пожалеет о дне, когда разрушил мою жизнь.

— Какой яростный огонь в глазах! — Княжеский проверяющий растянул кончики губ в понимающей ухмылке. — Сильная воля — хорошо. В чарошколе ценят таких, кто способен подчинить собственные интересы ради общего дела. Но довольно представлений! Мы теряем время, — резко вернулся к ледяному тону. Его рука неподъемной тяжестью опустилась на мое плечо. — Уезжаем немедленно! Гаяна, пять минут на сборы. Больше не понадобится.

Неизбежность скорого расставания меня оглушила. Я думала в запасе есть хотя бы день или даже час, чтобы попрощаться с дедом, лесом и знакомыми с детства деревенскими жителями. Но Лютобор нарочно обрывал нити прошлого, чтобы не передумала, не сговорилась за его спиной, не оставила себе хоть каких-то теплых воспоминаний. И дед понял это сразу.

— Не тронь ее! — взревел он.

Я охнуть не успела, как Тихомир вырвал меня из хватки Люта. Старческая немощь и горечь поражения слетели как шелуха. Дед снова стал воплощением древней лесной силы. Земля под его ногами застонала, прелая листва закружилась вихрем. Волхв бросился защищать меня. В его руке вспыхнул сгусток зеленоватого пламени и тут же обрушился на невозмутимого врага.

Лют даже не шелохнулся, не попытался меня удержать и не произнес ни слова. Но прямо перед ним воздух подернулся густой пеленой, в которую с размаху врезался дед. Раздался глухой удар, как будто в стену бросили мешок с песком. Огонь погас, а старика отшвырнуло назад, как тряпичную куклу.

Тихомир тяжело рухнул в паре шагов от меня, захрипев от боли. И мир тут же взорвался криками и звоном железа. Женщины заголосили, воины вновь ощетинились копьями и мечами. Андреас отшатнулся, с изумлением глядя на старика и с опаской посматривая на проверяющего.

— Деда! — Я бросилась к родному человеку, но один из воинов преградил путь древком копья, больно ткнув им в плечо, которое и так саднило после хватки Люта.

— Стой на месте, лесное отродье! — прошипел он.

Лютобор медленно отряхнул пыль с кафтана. На лице чародея не отразилось ни капли удивления, не промелькнуло и тени гнева. Только холодная, безразличная к чужим страданиям власть. Он взглянул на деда, корчащегося на земле, так, как смотрят на надоедливое насекомое.

— Я уважаю семейные узы, волхв, — произнес негромко, но в наступившей тишине его голос разнесся по всей улице. — Но еще больше ценю порядок и подчинение закону. Ты напал на представителя княжеской власти… — Он сделал шаг к деду.

Я замерла, ощущая, как кончики пальцев вновь занемели от ужаса. Он же его убьет!

Дед попытался встать, опираясь на дрожащие руки. Кровь текла из рассеченной губы, пачкая седую бороду, но глаза горели неукротимой ненавистью.

— Я… Я тебя… — пробормотал он.

— Ты ничего не сделаешь, — оборвал Лют тихим голосом, в котором чувствовалась смертельная угроза. Он обвел взглядом перепуганных деревенских жителей, игнорируя меня, задержался на воинах, а потом снова посмотрел на деда. — Но я дам тебе выбор. Просто из уважения к твоим сединам. Попытайся встать. Сделай шаг. Произнеси еще хоть одну угрозу… — выдержал десятисекундную паузу, за время которой мое сердце, казалось, перестало биться. — И я немедленно объявлю деревню рассадником гнева. Одержимыми! А с этой заразой, как известно, разговор короткий. Мы выжжем это место дотла. Вместе с жителями. Сотрем память о вашей дыре, чтобы никто и никогда не смел противиться воле князя Радомира!

Это был приговор! Для всех, кроме меня. Каждый из деревенских с ужасом смотрел на человека,