Пробуждение ярости - Мелина Боярова

способного уничтожить все, что было дорого. Лютобор противопоставлял мою жизнь судьбе всей деревни, настраивал их против меня, бил наотмашь, чтобы окончательно отделить от них. И я понимала, что Лют сдержит слово, потому что за ним стояли закон, сила и право, в которых никто не посмеет усомниться.

— Остановитесь! — крикнула я. — Никто не будет угрожать. Вы уже доказали, что здесь нет силы, способной вам противостоять. И вы же дали мне время на сборы. Так, почему запрещаете попрощаться с дедом? Или вы не способны сдержать собственного слова?

— У тебя было пять минут, — усмехнулся проверяющий. — Но Тихомир потратил их на бесполезную борьбу.

— Позвольте хотя бы попрощаться? — выдавила из себя тихо, еле сдерживая внутреннюю дрожь. — Это не займет много времени. Прошу, проявите милость, господин. — В первый и последний раз я о чем-то просила этого бездушного червя. Не ради себя, а ради деда, который поставил на кон жизни жителей деревни.

— У тебя минута! — По лицу Люта пробежала болезненная судорога, и он поспешил отвернуться, как будто я увидела то, что не предназначалось для чужих глаз.

Но я не стала над этим задумываться и бросилась к деду, упав на колени и на мгновение обняв его за шею. Затем вспомнила о его ране и, вытащив чистый платок из кармана, принялась промокать кровь на губе.

— Ты поранился? — прошептала я. — Больно? На кухне мазь заживляющая осталась. Помажешь, и подживет быстро. А за меня не переживай, дедуль. Все хорошо будет, я обещаю.

— Внученька! — простонал Тихомир, сжимая меня в объятьях. — Нельзя тебе в городище. Погибель ведь там найдешь. Чует сердце.

— Ничего! Я выдержу, ты же знаешь. Справлюсь. Выучусь и стану чародейкой. А потом вернусь и буду защищать деревню.

— Гаяна, дорогая! — Дед незаметным движением сорвал с шеи амулет и вложил его в мою руку. — Надень и не снимай никогда.

— Что это? Зачем? — спросила, разглядывая простую на вид безделушку, выточенную из дерева, в центре которой тускло мерцал крохотный камень, похожий на каплю смолы.

— Оберег. Он скроет твою силу. Не полностью, но заставит уснуть самую могучую и неуправляемую часть, — зашептал Тихомир, склонившись к моему уху. — Лют не просто одаренных ищет, а разыскивает дитя из пророчества. Оно уже погубило много жизней и разрушило тысячи судеб. А все из-за князя Радомира, пожелавшего расправиться с чародеем, перед которым ему придется однажды склонить голову. Поклянись, Гаяна! Поклянись, что никогда не снимешь амулет и не покажешь свою истинную силу! Они не поймут! Испугаются. И попытаются тебя уничтожить.

— Время вышло! — раздался грубый оклик Лютобора, и в тот же миг сильные руки незнакомого воина оторвали меня от деда и вздернули на ноги. — Уезжаем!

Глава 3

Я подчинилась, понимая, что бунтовать бессмысленно.

— Я вернусь! — прошептала одними губами, но дед меня понял и кивнул, тяжело вздыхая.

Времени на раздумья не осталось. Воин, не пускавший меня к Тихомиру, грубо толкнул к отряду всадников. Я не успела опомниться, как меня подхватили и усадили на вороного коня прямо за Лютом. Его широкая спина загородила весь мир. От неожиданности у меня вновь перехватило дыхание, а внутри все сжалось от страха перед могущественным чародеем.

Лютобор натянул поводья и рванул в галоп. Я едва не слетела на землю и судорожно вцепилась в переметную суму. Надежнее было бы держаться за всадника, но я лучше упаду, чем прикоснусь к этому безжалостному чудовищу.

К счастью, долго ехать на одном коне с княжеским проверяющим не пришлось. Мы покинули деревню и вскоре прибыли в лагерь, где ожидали воины с фуражом и продуктами. Лют, развернувшись, подхватил меня за шкирку и ссадил на телегу с сеном. Я ударилась об деревянный борт и сдавленно всхлипнула, глядя на чародея с непониманием.

За что он так со мной? Почему пришел в нашу деревню, если так презирает диких? Никто не звал его и не просил меня забирать. Но до моих переживаний никому не было дела.

Устроившись подальше от возницы, я подтянула к себе колени и уткнулась в них лбом, не желая никого видеть. Основной отряд поскакал вперед, взбивая землю лошадиными копытами, а мы потащились сзади, глотая пыль, которая оседала на лице и одежде, забивалась в нос и скрипела на зубах. Я не обращала внимания на неудобства, погрузившись в странные воспоминания, открывшиеся в тот момент, когда Андреас воздействовал на меня чарами, а взбешенный