Бензин в крови - Дмитрий Прост

Дождь заметно усилился, даже по телетрансляции были видны потоки воды, бурно текущие по трассе. Мчащие на всём ходу после снятия ограничения машины поднимали целые столбы брызг, видимость откровенно страдала — на общих планах вообще не было видно, что происходит дальше пары сотен метров.

— Пейс-кар (11)! А вот это уже лишнее! — отреагировали на объявление режима безопасности комментаторы. Окопов в голос простонал сквозь зубы, а сердце, будто бы, пропустило удар — он был полностью согласен.

Сейчас медленно едущая машина безопасности соберет пелотон, обнулив разрывы и те, кто отстали, потратив время на пит-стопе, после рестарта на свежей резине легко обгонят тех, кто еще не останавливался, и уедут, отыгрывая по две-три секунды с круга!

«И тогда уже останется надеяться только на чудо…», — грустно подумал Виталий. Неожиданно камера оператора выхватила разбитый Williams. Режиссер трансляции услужливо вывел титр «Франко Коллапинто № 43» и анимацию «RED FLAG», остановка гонки.

— А-а-а-а-а! Вот оно, чудо! Вот оно! — закричал Виталий, вскочив с дивана. В висках зашумело, его даже немного повело в сторону, но с души будто камень свалился.

Из-за таких событийных качелей с сильными эмоциями он и предпочитал прямые эфир, а если не получалось и приходилось смотреть в записи, то старательно избегал любых новостей о результатах Гран-при. Иначе — не интересно, так эндорфин не вырабатывается.

* * *

Полчаса до рестарта гонки пролетели незаметно. Виталий успокоил потревоженную его криком супругу, вернул на колени сбежавшую кошку, да еще успел проглотить таблетку «Метопролола», безответственно запив её кофе. Еще одну, капсулу «Моксонидина», закинул под язык.

Настроение было отличным. В режиме красных флагов (12) можно поменять резину, провести мелкий ремонт, поменять настройки машин, ну и дождаться того, из-за чего этот режим объявили — ослабления дождя и улучшения видимости.

Безопасность. Всё, вроде бы, ради безопасности. Непонятно только — как же гонялись двадцать-тридцать лет назад? Риск для гонщиков, аварии — всё это, как искренне считал Виталий, и было в ДНК «Формулы-1». Именно за это он и влюбился в неё много лет назад.

Бесстрашные гонщики, готовые гоняться в почти любых условиях! И остановившаяся, например, из-за поломки на обочине машина могла спокойно простоять там до конца гонки — какая машина безопасности для эвакуации, какие красные флаги, о чем это вы?..

Не то что бы всё-всё раньше было лучше, но отношение к риску точно было другим. И этого сильно не хватало.

Рестарт дали, конечно «с хода» — дать старт со стартовой решётки и принять риск массового завала из машин в первом повороте дирекция гонки не была готова — и прошёл он относительно спокойно. Пара разворотов в хвосте пелотона, несколько ошибок впереди с разменом позиций — и не более.

Больших изменений не было, гонщики осторожничали, ведь погодные условия оставались сложными. Стоило сохранять голову холодной, не забывая — чтобы финишировать в очках, нужно сначала финишировать.

Макс всё еще ехал вторым, немного отпустив Окона. Ничего драматичного в этом Виталий не видел, впереди еще почти тридцать кругов и возможности для обгона точно будут. Всё же Alpine в её нынешней форме уступает Red Bull.

Главное — спокойно, главное — не рисковать. Сохранять концентрацию, терпеливо ожидать возможности для обгона. В один момент может казаться, что всё потеряно, а уже через пару кругов ситуация перевернётся — всё может произойти. Дождевые гонки они такие, непредсказуемые…

На тридцать девятом круге Карлос Сайнц в прямом эфире «разложил» свою Ferrari об стену в Curva do Loranjinha, вызвав очередной пейс-кар — поскользнулся на белой линии, обозначающей границу трассы.

Забыл, что краска под дождем становится очень скользкой? Не мог забыть. Просто глупая и невынужденная ошибка, а в результате — разбитая машина и досрочное завершение гонки для Карлоса.

Новый рестарт дали быстро, буквально через три круга. Макс не дал Эстебану Окону отъехать и аккуратно пристроился позади, попав в слип-стрим — зону разреженного лидирующей машиной воздуха — а за счёт более позднего торможения в первую связку поворотов вошёл уже лидером.

Краем глаза Виталий отметил, что Норрис ошибся при входе в первый поворот, и, широко выехав за пределы трассы, пропустил пару машин, включая своего напарника по McLaren. Впрочем, уже на следующем круге Пиастри без борьбы пропустил Ландо на шестую позицию по команде своего гоночного инженера.

Оставшиеся круги превратились для Виталия в одну сплошную нервотрёпку. Он почти не следил за происходящим в остальной части пелотона, замечая только всплывающие окошки с сообщениями об очередном быстрейшем круге, установленным Максом.

1:22.876, 1:22.005, 1:21.029, 1:20.472…

Преимущество над стремительно отстающим Оконом росло почти по секунде с круга и за два круга до финиша достигло уже семнадцати секунд! Семнадцати! Макс явно вошёл в раж, каждым быстрым кругом доказывая — да, ему сегодня насыпало везения, но везёт быстрейшему!

«Куда ж ты гонишь?! Первое место, двадцать пять очков за победу — зачем тебе еще одно за быстрейший круг гонки? Ландо так и едет шестым. Всё, шестьдесят четыре очка за четыре гонки до финиша чемпиона — такое не отыгрывается. Спокойнее!», — Окопов нервно грыз ногти на правой руке, а левой так придавил кошку к дивану, что заметил это только когда бедная скотинка впилась ему когтями в предплечье, стараясь выбраться на свободу. Боль отрезвила Виталия, руки, от греха, он сложил на груди и, пытаясь успокоить нервы, стал потряхивать ногами.

Макса он вполне понимал. Настоящий хищник, настоящий великий чемпион должен каждый круг, каждый поворот доказывать всем вокруг и самому себе, что он лучший. Никаких компромиссов, никакого страха перед соперниками, агрессия и решительность — только с таким отношением и можно побеждать.

Хорошие парни не становятся великими чемпионами. Только засранцы, готовые пройтись по головам, поднимают чемпионский кубок больше одного раза (13)…

— …Гран-при Сан-Паоло! Двадцать первый этап Чемпионата мира и первая победа с Испании, с Бар-се-ло-о-о-ны, друзья! — Алексей Попов подвёл итог полному волнений уик-энду, а Виталий почувствовал себя воздушным шариком, из которого быстро-быстро спускают воздух.

Вдруг стало так хорошо и спокойно, такой странной лёгкости Окопов не ощущал уже очень давно. Неприятная пульсация в висках исчезла, правда стало сложно дышать. Левую руку начало сильно покалывать, и Виталий попробовал ей потрясти, чтобы разогнать кровь.

И понял, что не может. Ни двинуть рукой, ни пошевелиться, ни моргнуть. Единственное, что чувствовал мужчина — быстро нарастающая давящая боль за грудиной.

«Так рано. Несправедливо…», — лишь успел подумать он