Испытание нагрузкой - Алексей Марадуда

Но самым странным был запах. В закрытом помещении инженерной подсобки, где испокон веков пахло только химией и мазутом, вдруг резко, отчетливо запахло озоном. Таким густым, какой бывает только во время сильнейшей грозы. А следом за озоном пополз плотный аромат… сухой осенней травы, горелого дерева и почему-то дорогого оружейного масла, знакомого ему с детства, когда дед брал его с собой на охоту.

— Михалыч, если ты решил пошутить и закоротил мне кабель со сварочного поста, я тебя лично в этот щит замурую, — негромко сказал Кирилл, хотя прекрасно понимал, что Михалыч уже минут пятнадцать как пьет пиво в автобусе по дороге домой.

Из щелей железной дверцы щитка начал сочиться странный, неестественный свет. Не желтый свет электрической дуги и не синее свечение короткого замыкания. Это был глубокий, насыщенный фиолетово-пурпурный цвет, который буквально вываливался наружу густыми прядями, словно туман.

Кирилл, движимый исключительно профессиональным любопытством и многолетней привычкой ликвидировать аварийные ситуации, сделал шаг вперед. Голыми руками к подозрительному электрооборудованию инженер, разумеется, лезть не собирался. Он протянул руку, нащупал на верстаке длинную деревянную линейку — проверенный инструмент, который гарантированно не проводит ток.

— Ну-ка, посмотрим, что у нас тут за нанотехнологии от Пал Палыча… — пробормотал Кирилл, пытаясь шуткой заглушить внезапно подступившее чувство иррационального, липкого страха. Левый глаз задергался с утроенной силой.

Он подцепил концом линейки край железной дверцы щитка и резко потянул её на себя.

Дверца со скрипом распахнулась. Внутри щитка не было никаких проводов, рубильников или клеммных колодок. Пространство между стальными стенками было заполнено крутящимся, тугим вихрем фиолетового пламени. В самом центре этого вихря пульсировал какой-то странный предмет — как будто металлический медальон, усыпанный светящимися линиями, похожими на печатную плату. Этот предмет бешено вращался, издавая тот самый утробный гул.

Линейка в руке Кирилла мгновенно обуглилась, превратившись в пепел за долю секунды, хотя тепла от фиолетового пламени абсолютно не ощущалось. Наоборот, из щитка повеяло леденящим, космическим холодом.

Кирилл выругался, собираясь отскочить назад к двери, но воздух в подсобке резко сгустился. Давление упало так стремительно, что у него заложило уши, как в пикирующем самолете. Пространство вокруг щитка искривилось, втягивая в себя обрывки чертежей со стола, ручки и инструменты.

— Мать… — только и успел выдохнуть Кирилл, когда невидимая, колоссальная сила буквально оторвала его ноги от бетонного пола.

Фиолетовая воронка рванулась навстречу, расширяясь до размеров всей комнаты. Мир вокруг Кирилла схлопнулся в одну ослепительную, фиолетово-белую точку. Последней четкой мыслью в голове ведущего инженера Кольцова, перед тем как его сознание окончательно погасло, была абсолютно циничная и прагматичная мысль: «Хоть бы расчетный листок в кармане не сгорел. А то Пал Палыч точно не поверит, что меня засосало в фиолетовую воронку, и прогул запишет…»

Затем наступила абсолютная, звенящая тишина. В подсобке цеха № 3 сиротливо осталась лежать только пустая кружка из-под кофе, а силовой щиток захлопнулся сам собой, оставив на серой краске едва заметную, пахнущую озоном гарь.

Глава 2

Законы сохранения энергии, которые Кирилл так свято чтил на производстве, в этот раз сработали с каким-то извращенным изяществом. По всем правилам кинематики, падение в аномальный силовой вихрь внутри распределительного щита должно было закончиться либо мгновенным расщеплением на атомы, либо, как минимум, тяжелыми травмами. Однако реальность обошлась с ведущим инженером мягче, хоть и гораздо грязнее.

Вместо жесткого бетонного пола цеха Кирилл с глухим, чавкающим звуком приземлился на живот. Лицо мгновенно утонуло во влажной, холодной субстанции, которая по всем органолептическим признакам являлась самой обычной, качественной и глубокой грязью. Чуть не захлебнувшись этой жижей, Кирилл резко дернулся, перевернулся на бок и зашелся в тяжелом, надрывном кашле.

В голове звенело так, словно по его черепной коробке полчаса без перерыва лупил пневматическим молотом пьяный слесарь. Во рту застыл отчетливый, кислый привкус меди — верный признак того, что по организму прошелся мощный разряд избыточной энергии.

— Так… — прохрипел Кирилл, пытаюсь сфокусировать зрение и сплевывая натекшую в рот жижу. — Шаг номер один. Проверить целостность конструкции.

Он пошевелил пальцами рук, затем ног. Всё двигалось, хоть и неохотно. Руки, ноги, ребра — всё было на месте. Ноги, правда, увязли в жидком месиве, а любимая гражданская куртка теперь напоминала спецовку заправщика, упавшего в мазутную яму. Кое-как приподнявшись на локтях, Кирилл огляделся.

Пейзаж вокруг категорически не соответствовал карте Тверской области, где находилось Конаково, и уж тем более не походил на интерьеры механосборочного цеха № 3. Он лежал в каком-то полузасохшем подлеске. Деревья здесь выглядели странно и пугающе: скрюченные, с неестественно темной, обгоревшей корой, лишенные листьев, но покрытые какими-то сероватыми нитями. Воздух буквально искрил, а земля под ногами была серой, словно перемешанной с золой.

Прямо перед его носом в грязи торчал обломок металлической пластины. Кирилл, как человек, привыкший работать с железом, автоматически протянул руку и вытащил его. Осколок был теплым. На его поверхности отчетливо проступала гравировка — переплетение нитей и каких-то витиеватых букв, напоминающих старославянскую вязь, но внутри этих линий змеились тончайшие, светящиеся фиолетовым дорожки, похожие на дорожки печатной платы. Отломанный край детали мелко вибрировал, издавая едва слышный ультразвуковой писк, от которого заныли зубы. Кирилл почувствовал, как от этой железки исходит волна тепла, никак не связанная с законами термодинамики. Это была чистая, концентрированная мана, запертая в металле.

— Это не Конаково, — вслух резюмировал Кирилл, отбрасывая подозрительную железку в сторону. — И на Клинский район тоже не похоже. Там, конечно, с дорогами беда, но чтобы до такой степени..

В этот момент земля под его животом ощутимо содрогнулась. Ударная волна пришла откуда-то сбоку, заставив скрюченные деревья над головой испуганно затрещать, а небо над ним расцветилось фиолетовыми и багровыми сполохами — явными следами мощного магического выброса.

Кирилл заставил себя подняться на колени, а затем, ухватившись за липкий, покрытый сажей ствол какого-то дерева, встал в полный рост. Головокружение почти прошло, уступив место леденящему душу осознанию: грохот, который он принял спросонья за работу тяжелых кузнечных прессов, доносился сверху. Из самого неба.

Он поднял голову и замер, забыв, как дышать.

Низкие, тяжелые свинцовые тучи, висевшие над землей, буквально разрывались от вспышек. Но это была не обычная гроза. Сквозь облака, медленно и величественно, проплывали исполинские воздушные суда. Кирилл насчитал как минимум три огромных дирижабля. Но это не были хрупкие цеппелины из учебников истории. Это были настоящие летающие крепости, закованные в матовую, темно-серую броню, скрепленную