Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика - Джонатан Аномали

родители отбирали ребенка, чье существование поспособствует благополучию других с большей вероятностью, чем существование всех альтернативных детей, которые могли бы у них появиться6. Принцип репродуктивного альтруизма – это необходимое уточнение к принципу репродуктивного блага, отражающее тот факт, что благо для каждого в отдельности – не всегда благо для всех. С нашей точки зрения, самые интересные случаи генетических модификаций связаны с проблемами коллективных действий. Они возникают, когда каждый из нас преследует свою собственную цель, а совокупный результат оказывается плохим для всех нас. Причина, по которой существуют проблемы коллективных действий, состоит в том, что многие наши решения взаимозависимы, то есть результат для каждого из нас зависит от решений, которые принимаем мы все.

Простой пример взаимозависимого решения – решение принимать антибиотики. Если мы принимаем эффективные антибиотики, когда заболеваем инфекционной болезнью, которая вряд ли пройдет сама по себе, мы способствуем своему благополучию. Кроме того, мы способствуем благополучию всех окружающих, поскольку каждый из нас – потенциальный носитель бактериальной инфекции. Но антибиотики приносят не только пользу. Широкое и нередко непродуманное применение антибиотиков причиняет коллективный вред: в общей среде обитания появляются бактерии, устойчивые к антибиотикам. Каждый человек, заболевший инфекционной болезнью (как и каждый фермер, способный несколько ускорить рост скота, добавив антибиотики в корм), столкнется с искушением игнорировать непредсказуемый риск для общества (внешние потери), которому он подвергает других. Бактерии, устойчивые к антибиотикам, можно считать генетическим загрязнением, создаваемым нами в качестве побочного продукта индивидуальных действий, каждое из которых по отдельности рационально.

Подобным же образом мы будем говорить о случаях, когда каждый родитель, приняв решение, повышающее ожидаемое благополучие его ребенка, способствует коллективному результату, который оказывается хуже, чем в случае, если бы все родители (или большинство родителей) решили иначе. Скажем, если есть риск для здоровья, связанный с отбором по росту, и каждый из нас выберет относительно высоких сыновей, в результате (особенно через несколько поколений) мы получим результат, которого не хотел никто.

Отбор и редактирование эмбрионов – этический вопрос, ведь решения родителей влияют на перспективы детей, которых они создают, и в более широком смысле – на благополучие общества в целом. Размножение – поступок общественно значимый, поскольку коллективный результат наших индивидуальных решений формирует генофонд будущих поколений и поскольку люди, которых мы создаем, будут жить в общей среде (плюс-минус). Под средой мы понимаем не только воздух, которым они дышат, и землю, на которой селятся, но и общие культурные и политические институты, и технологии, которые они создают и которыми обмениваются, и состав населения планеты.

Последняя глава книги посвящена абстрактным вопросам, которые возникнут, если технологии генетического совершенствования станут настолько дешевы и распространятся настолько широко, что родители и государства смогут ими пользоваться, чтобы создавать людей нового типа. Будут затронуты в ней и демографические проблемы, которые возникнут, поскольку принимаемые репродуктивные решения будут резко менять ход эволюции – к добру ли, к худу ли. Писать последнюю главу было очень весело и интересно, но какие-то ее фрагменты, наверное, покажутся некоторым читателям слишком уж далекими от того, что представляется вероятным в наши дни. В каком-то смысле так и задумано. В традициях научной фантастики мы рассчитываем сформулировать вопросы, которые останутся интересными и в том случае, если технологии никогда не позволят нам создавать людей с нуля. Уроки, которые мы предлагаем извлечь, относятся и к тому, чего позволяют достигнуть более привычные генетические технологии. А затронутые проблемы помогут понять, какой мир мы намерены создать.

1. Умные люди[4]

Титан Прометей был наказан за то, что украл огонь у богов и отдал людям. Огонь – символ науки и искусства, плодов наших когнитивных способностей. И хотя Зевс покарал Прометея и обрек его на вечные муки за то, что тот поделился своими знаниями, большинство читателей считают титана положительным героем, а Зевса – злодеем.

К интеллекту многие относятся неоднозначно. Мы понимаем, что эта черта отличает нас от других животных. И большинство из нас хотели бы быть умнее (или, по крайней мере, мудрее и хитрее, а эти качества и дает нам интеллект). Но многие считают высокий интеллект проклятием, отчасти потому, что он позволяет нам видеть несовершенства мира, в том числе и такие, исправить которые мы не можем, а это вынуждает задуматься над бессмысленностью существования на шарике, вращающемся вокруг умирающей звезды в бескрайней вселенной.

В этой главе мы поговорим о пользе интеллекта для человека и общества, обсудим, какие опасения вызывает у некоторых из нас резкий рост интеллекта, рассмотрим, чем придется пожертвовать родителям при выборе особых когнитивных черт, а затем обрисуем, какие социальные дилеммы могут возникнуть, если каждый родитель будет свободно выбирать когнитивные черты, полезные для его ребенка, но потенциально вредные с точки зрения общества. В заключение мы оценим вероятность сценария, когда генетические технологии приведут к настолько большому разрыву в когнитивных способностях, что в итоге мы окажемся в ситуации неравенства морального статуса. К сожалению, обойти эту проблему, как мы увидим, не удастся: технологии, позволяющие нам влиять на способности детей, будут пользоваться настолько большим спросом, что запретительные меры, скорее всего, лишь усугубят когнитивное неравенство, против которого будут направлены.

Интеллект: что это такое и почему его так ценят

Интеллект – загадка. Ведь если он так важен, почему другие приматы, не говоря уже о прочих животных, не развили его в той же мере, что и мы?

Одно из ограничений состоит в том, что метаболически очень затратно поддерживать биологическую машинерию, обеспечивающую интеллект. Если учесть, насколько редко встречается высокий интеллект в мире животных, и вспомнить, что объем среднестатистического человеческого мозга всего за три миллиона лет утроился, становится понятно, что его росту способствовали весьма незаурядные требования естественного отбора. В их числе – рано возникшая у нашего вида тенденция совместно жить и охотиться, а следовательно, координировать свои действия с окружающими и составлять сложные планы1.

Резонно предположить, что, когда интеллект стал особенно важен для выживания и социальной координации нашего вида, он превратился в предмет полового отбора, совсем как хвост у павлина2. Странно думать, что мозг – это привлекательное украшение, зато легко представить себе, как проявления творческого духа, которые обеспечивает большой мозг, указывают потенциальным партнерам на способность решать социально значимые задачи[5]. Кроме того, это честный сигнал, который трудно симулировать. С этой точки зрения мы смеемся над шутками и верим сложным историям отчасти потому, что способность распознавать высшие творческие проявления интеллекта была жизненно важна для наших предков. Если так, вероятно, половой