Сотворение человека будущего. Генетическое совершенствование: наука и этика - Джонатан Аномали

отбор благоприятствовал крупному мозгу, поскольку делал признаки интеллекта привлекательными не только на уровне решения повседневных задач. Возможно, на привлекательность тех или иных проявлений творческого начала влияли и культурные нормы. Благодаря этому процессу культурно-генетическая коэволюция повышала интеллект в пределах конкретных групп, поскольку подталкивала наших предков искать себе умных партнеров.

Но что же такое интеллект?

Линда Готтфредсон предложила общепризнанное определение: “Интеллект – это не объем известной человеку информации, а его способность эффективно распознавать, усваивать, упорядочивать, дополнять, отбирать и использовать информацию”4. В несколько иной формулировке интеллект – это “способность логически рассуждать, планировать, решать задачи, мыслить абстрактно, понимать сложные идеи, быстро учиться и извлекать уроки из опыта”5. Такая точка зрения не претендует на сенсационность, а, напротив, призвана отразить наши привычные интуитивные представления.

И тем не менее некоторые люди – очевидно, по политическим причинам – предпочитают отрицать, что интеллект реален, сильно зависит от генетики и способен существенно влиять на достижения в жизни6. Нежелание соглашаться с результатами исследований интеллекта, вероятно, вызвано опасениями, что если интеллект – это по большей части функция генетики и распространен он в популяции неравномерно, то эгалитарные политические идеалы несостоятельны. Наверное, это нежелание коренится еще и в ощущении, что столь неравное распределение природных способностей – какая-то вселенская несправедливость.

На политически мотивированное сопротивление исследованиям интеллекта существует несколько возражений. Во-первых, истинно ли что-то и хотим ли мы, чтобы оно было истинно, – это разные вещи. Во-вторых, как мы убедимся в последнем разделе этой главы, ответ на вопрос, вредят ли различия в интеллекте равенству, зависит от того, чего именно должны добиться те или иные эгалитарные теории. Наконец, если выводы исследователей интеллекта не соответствуют некоему набору эгалитарных догматов, у нас есть выбор: либо пересмотреть догматы, либо изменить людей. Нет нужды лгать себе и другим по поводу данных. В конце концов, если верна сама идея этой книги, вскоре мы получим возможность менять черты людей будущего в соответствии с нашими моральными догматами.

Если оставить в стороне политические опасения, то интеллект реален, поддается количественному измерению и практически не меняется со временем7. Тесты на коэффициент интеллекта (IQ, Intelligence Quotient) – несовершенный, но мощный инструмент для оценки когнитивных способностей. И хотя тесты на IQ бывают разные, их результаты, как правило, настолько сильно коррелируют, что психологи говорят об общем интеллекте. Результаты IQ-тестов, ориентированных на общий интеллект, позволяют предсказать целый ряд важных достижений в жизни. Согласно недавнему обзору, “интеллект, нередко называемый общим, влияет на результаты обучения, занятость и здоровье сильнее всех остальных черт”8. IQ отрицательно коррелирует с преступностью9 и положительно – с доходом10. Однако удивительнее, пожалуй, то, что высокий уровень интеллекта населения позволяет прогнозировать уровень социального доверия и экономического развития: в “умных” странах меньше коррупции и больше богатств11.

Кроме того, интеллект хорошо наследуется. Хотя ученые только сейчас выявляют, какие именно генетические варианты связаны с интеллектом, мы знаем примечательно много о том, насколько он определяется генами. Эти знания подарила нам генетика поведения, чьей целью изначально было вывести наследуемость черт из наблюдений за поведением в отсутствие каких бы то ни было знаний о биохимии, которая за ним стоит. Генетика поведения появилась на свет, когда Фрэнсис Гальтон начал изучать близнецов, разлученных при рождении, чтобы понять, в чем на личность влияет природа, а в чем – воспитание12. Методы измерения разных черт за это время стали существенно точнее, и количество пар близнецов, изучавшихся на протяжении всей их жизни, достигает сегодня десятков тысяч. Первые строгие исследования начались в 1970-х годах, так что сегодня у нас есть результаты, накопленные за полвека, и в том числе тысячи статей, опубликованных в рецензируемых журналах13. Интеллект – одна из черт, которые психология исследует особенно тщательно. Специалисты по генетике поведения изучали наследуемость и многих других черт: от роста и здоровья до политических и религиозных воззрений.

Стоит упомянуть, что наследуемость в техническом смысле слова – это степень, в которой гены объясняют различия между индивидами в пределах рассматриваемой популяции. Это не мера того, насколько черта “генетическая”. Невозможно определить численно, в какой степени та или иная черта определяется природой, а в какой – воспитанием. Дело в том, что разные черты проявляются в результате взаимодействия генов с различными условиями под воздействием различных сил, определяющих развитие. Например, если в популяции есть люди упитанные, а есть истощенные, степень наследуемости роста будет ниже, чем в такой же популяции, где все недоедают или все питаются хорошо (если бы все мы правильно питались, крайне редко испытывали стресс и так далее, почти все различия в росте между нами определялись бы генетически). Тем не менее, рискуя впасть в упрощенчество, отметим, что степень наследуемости можно считать весьма грубым показателем того, насколько на черту влияют гены[6].

Как выяснилось при изучении самых разных популяций, интеллект, если измерять его во взрослом состоянии, наследуется на 60–80%. Это значит, что в среднем генетика объясняет около 60–80% вариативности интеллекта между взрослыми членами популяции[7]. Личностные черты “большой пятерки” – экстраверсия, сознательность, открытость опыту, доброжелательность и нейротизм – наследуются примерно на 50%. Хотя это оставляет простор для влияния среды, составляющая воспитания в сравнении с природой может ввести в заблуждение. Воспитание не означает, что ненаследуемые аспекты нашего интеллекта и личности определяют родители и сверстники. Среда играет свою роль, однако генетическая предрасположенность заставляет нас с ранних лет искать и активно формировать свою среду. По словам Роберта Пломина, одного из первопроходцев в изучении близнецов,

психологическая среда не просто “окружает нас”, мы не принимаем ее пассивно. Она “внутри нас”, мы воспринимаем ее, когда активно ощущаем, интерпретируем, отбираем, видоизменяем и даже создаем условия, коррелирующие с нашими генетическими склонностями… Например, генетические различия в способностях и склонностях детей влияют на то, насколько они пользуются образовательными возможностями15.

Пломин даже утверждает, что школы, куда отправляют нас родители, не особенно влияют на развитие наших талантов, хотя помогают формировать мировоззрение и систему ценностей. Нет, “главное, что родители дают детям, – это гены”16.

Помимо индивидуальных интеллект дает и заметные общественные преимущества. В некотором смысле очевидно, почему страна с особенно умным населением достигнет большего, чем все прочие. Умные люди, которым дают возможность полноценно задействовать свои дарования, склонны создавать больше научно-технических инноваций17. Однако едва ли не самое неожиданное открытие, сделанное в ходе исследований интеллекта, состоит в том, что группы умных людей больше склонны к сотрудничеству, а это создает условия для продуктивной жизни в политическом сообществе18.