Наследник империи. Том 1 - Михаил Алексеевич Ланцов

Интересно.

Занятно.

Но…

Как-то это задело меня. Чуть-чуть, самую малость, но задело. Впрочем, уже за ужином я выкинул этот вздор из головы, активно налегая на вареную говядину: чуть с жирком, отчего мягкая и вкусная. Не забывая про овощи и лук с чесноком.

Очень хотелось алкоголя и женщину. Но Александр Яковлевич был против. Опасался последствий.

Меня же буквально распирало.

Не знаю уж, что там со мной случилось, но чувствовал я себя словно подросток. Бодро. Свежо. Энергично. И весьма фертильно. Только не испытывая угнетения или депрессии из-за гормонального фона. Скорее наоборот. Будто чего-то запрещенного скушал.

И если поначалу было весело, то с каждым днем… с каждым часом это тревожило все сильнее. Мало ли это стадия болезни? Или что-то иное дурное?

С подобными мыслями я и заснул.

Быстро и крепко. Почти не ворочаясь. Уже третий день подряд. Что было довольно странно, учитывая степень возбуждения, которая меня накрывала весь день…

* * *

— Ума не приложу, что с ним случилось, — отхлебнув чая, произнес Александр Яковлевич. — Он словно юношей стал.

— Неужели это так грабли на него подействовали?

— А легкие тоже они ему исцелили? Лечебным ударом палкой по голове? Это я вам скажу — новое слово в медицине. — улыбнулся Левицкий. — Подходишь к тяжелобольному и палкой его, палкой.

— Все это, конечно, смешно, но что нам писать туда? — указал глазами вверх Михаил Гаврилович Айканов. — О том, что случилось чудесное исцеление?

— А вы не спешите, голубчик, не спешите. Давайте понаблюдаем. Вдруг это просто стадия болезни такая? Вроде реакции на множественные укусы муравьями.

— Или сотрясение мозга.

— Едва ли оно могло случиться. Отстаньте уже от тех злосчастных граблей. Ручка была сушеного дерева и весьма легкая. Там скорее звон в голове возник, чем порядочный удар.

— За его императорским высочеством ранее не было такого ярого интереса к стрельбе. Чем она вызвана? — задумчиво спросил Айканов. — Это явно изменение психических процессов. Да и нравом он стал совсем другой. Даже говорит иначе. Ручка она, конечно, легкая, а ударила сильно.

— Давайте пока не будем гадать? В конце концов, перед нами феномен. Я бы даже сказал уникальный феномен.

— Цесаревич сказал, чтобы ему докладывали без промедлений обо всех изменениях в состоянии брата. — напомнил местный врач.

— Да, но он имел в виду ухудшения.

— Он сказал «изменениях». Дословно. И я хорошо это помню. — продолжал упорствовать Михаил Гаврилович.

— Голубчик, ничего не хочу вам навязывать — поступайте как знаете, но мой опыт службы при дворе говорит — не надо суетиться. Мы пока и сами ничего не знаем, но можем вляпаться. Представьте — вот обнадежили мы императора и наследника, а Георгий Александрович через день отдает богу душу. Вы понимаете, что это крест на нашей карьере?

— А если мы первыми сообщим благую весть, то разве это не скажется положительно на ней?

— Как знать… как знать…

— К чему вы клоните? Почему?

— Докладывать-то будем не мы, голубчик. Вот так-то. Мы ведь письмо в канцелярию напишем, а там уже найдут кому доложить. Так, чтобы с пользой дела. Для себя, не для нас. И докладывать можно правильно. То есть, таким образом, чтобы осветить вопрос с нужной стороны. Будьте уверены, нас могут не только не вспомнить, но и дураками выставить.

— И что вы предлагаете?

— Наблюдать и ожидать возможности живого разговора с кем-то из августейшей фамилии. Но так, чтобы поближе к трону. И обстряпать все, голубчик, надобно так, будто он не чудодейственно выздоровел, а нашими усилиями: питанием, режимом или еще чем. Лекарствами опять же.

— Расскажут же, что это вранье.

— Кто и кому? Ежели Николай Александрович в будущем году наведается, так он с нами разговор держать станет. И то, что мы скажем — за правду примет. Мнение же истопников да кухарок ему неинтересно.

— Хм… тоже верно. Но это ежели он приедет сюда, а если Георгия Александровича вызовет в Тавриду или еще куда?

— Тут вы сможете положиться только на мое честное слово, что я вас не забуду и из этого глухой дыры вытащу. И не смотрите на меня так. Из компетентных людей только вы да я можем что-то говорить о здоровье великого князя. И нам нужно держаться вместе.

— А вы не думаете, что Георгий Александрович сам все расскажет?

— О, это не важно. Мы опишем его состояние как возбужденное и склонное к галлюцинациям форму осложнений. Никто и не возразит.

— Рискованно.

— Да, но риск оправданный. Сами понимаете — если он выживет и вылечится, то у нас будет в послужном списке такой значимый пункт. С ним дальше карьеру сделать, мне кажется, совсем несложно.

— То же верно. — как-то неуверенно произнес Айканов.

— Вы не подумайте дурного, Михаил Гаврилович. Я не прожженный карьерист, но там, возле трона очень сложно быть простодушным и не просчитывать последствия своих шагов. Желающих сесть на теплые места много, поэтому даже честный труд не спасет. А мы, я надеюсь, про него не забудем и приложим все усилия к тому, чтобы укрепить здоровье великого князя.

— Разумеется…

Часть 1

Глава 2

5 декабрь 1891 года, Аббас-Туман

— Ну что, братцы, — улыбаясь, сказал я. — Утро. Пора вставать. Вас тянет уже пожрать?

Ермолай и Никита улыбнулись. Они были завсегда не против покушать. С такими-то габаритами…

Прошел первый месяц, как я тут.

Пролетел.

Да так быстро, что я и глазом моргнуть не успел.

Медики только донимали, а так — дом отдыха как он есть. Ешь, пьешь, спишь по двенадцать часов в сутки, а порой и поболее. Красота! А все свободное время я спускал на прогулки да тренировки.

Обычные.

Турник да отжимания в основном. Но много. Не разом. Нет. Я бы не выдержал. Просто приметил одну ветку рядом с домом и каждый раз, когда проходил мимо, делал одно подтягивание. Или два. Сколько получалось. А в первые дни так и вообще — больше висел. Вот. Но в целом именно так за день и набегал хороший объем.

С отжиманиями я поступал схожим образом.

А учитывая ударное питание с уклоном в белки и продолжительный отдых, прогресс это