Дом со странностями - Аня Саврасова

Нурмырза показал мне, как идти к супермаркету, и порекомендовал «жесть какую вкусную» шаурму за углом.

— Если голодная, с пальцами съешь! Скажешь, что от Нурика, тебе всё красиво сделают.

Я решила пока воздержаться от поедания шаурмы с пальцами и продолжила путь в магазин. Удивительное дело, пять лет мы с Сашей прожили в одной квартире, но я понятия не имею, как зовут того нашего дворника. А с этим познакомилась в первый же день. Да и вот это барбекю с соседями…

В нашем прежнем шестнадцатиэтажном доме было восемь квартир на этаже. За пять лет из всех соседей я познакомилась только с дядей Мишей, и то, только потому, что он всё время курил в подъезде, а я с ним ругалась. Я выкидывала тайком все его пепельницы в мусоропровод. Обычно это были какие-то жестянки: баночки от растворимого кофе или от рыбных консервов. Он кричал, что я посягаю на его право собственности, а я грозила, что вызову полицию, и его оштрафуют за курение в неположенном месте. Но однажды у нас стал заедать замок, и я не могла попасть домой. А дядя Миша как раз вышел покурить, ну и помог мне открыть дверь. Так мы, можно сказать, подружились.

Тут я вспомнила, что в новой квартире тоже нелады с замком и нервно кинулась искать в кармане ключи. Лежат, уфф!

Вернувшись домой с пакетами еды, я, разумеется, минут десять не могла открыть дверь. Какая там была последовательность? В бок, вниз и от себя? Или сначала вниз, а потом в бок? А в какой бок? Я хаотично дергала ключом во все стороны и уже горько жалела, что выбрала эту квартиру на краю географии. Повелась на дешевизну!

Мои мучения заметил парень, вышедший из кофейни. Дело в том, что вход в эту кофейню имеется и с улицы, и из подъезда, так что можно пить кофе, не выходя из дому. Очень удобно!

Парень нес стаканчик кофе и эклер. Он был взъерошенный, белобрысый и с симпатичными острыми ушами как у эльфа. Заметив, как я уже пытаюсь разломать дверь, колошматя в нее ногой, он остановился, откусил эклер и задал странный вопрос:

— Вы вместо Виктора?

— Какого Виктора? — не поняла я.

— А, вы не знаете.

И он так многозначительно посмотрел, что меня сразу посетила догадка, какой это Виктор. Уж не тот ли это самый «тяжелый мужчина», которого Нурмырза с напарником выносили на прошлой неделе? В гробу. За недорого.

— Что с ним случилось? — мрачно поинтересовалась я.

Парень сунул эллер в рот, взял в освободившуюся руку мои ключи, сделал пару быстрых движений, замок щелкнул, и дверь распахнулась.

— Надо вам личинку поменять. Скажите Ирине Петровне, а то намучаетесь с этим замком.

— Спасибо вам большое!

— Не за что. Я, кстати, Рома. Для своих — Ромашка.

— А! Та самая Ромашка.

— Ага, тот самый. А какой именно?

— Это же вы будете делать коктейли на крыше?

— А вы придёте?

— Хотелось бы. Я тут новенькая, только сегодня заехала.

— О, вам у нас понравится. Это отличный дом! Другого такого нет на всю Москву. Соседи все дружные и вообще. Уникальная атмосфера.

— И ни одного холерика! — подхватила я.

— Чего?

— Ну так. А что же с Виктором случилось? Почему он умер?

— А, так вы в курсе? Ну, знаете… Ситуации разные бывают. Мне бежать надо, вы в субботу приходите и поговорим. Вы, кстати, какие коктейли любите?

— Безалкогольные.

— Этого не обещаю. Точнее, обещаю, что таких не будет. А что, неужели у вас нет повода напиться?

— А почему он должен у меня быть?

— Обычно все, кто сюда селится, имеют такой повод. Иногда в хорошем, иногда в плохом смысле. А у вас нет, значит? Ну, повезло.

Я занесла в квартиру покупки, и мой собеседник, словно забыв, что ему «надо бежать», зашел со мной. Я задумалась, что же ему ответить. Рома протянул мне свой кофе и я в задумчивости отхлебнула глоток.

— Классная табуретка, — сказал Рома. — У нас такой нет. Надо потребовать у Альбины такую же табуретку!

— Конечно, есть, — сказала я.

— Табуретка? Нету, честно. Пошли покажу!

— Повод напиться есть, — пояснила я. — При чем в самом плохом смысле.

2. Дневник мертвого разведчика

10.04.2026, пятница.

Сосед ушел, а я пялилась на табуретку и не могла понять, чем она его так заинтересовала. Вполне обычная, только зелёная. Стало ужасно интересно, какая же табуретка дома у Ромы.

Я достала из чемодана скетчбук и зарисовала акварельными карандашами сначала табуретку, а потом и всю кухню. Скетчбук — это блокнотик для рисунков, я его всегда держу наготове. Когда-то я рисовала маслом на холсте, даже продала несколько работ знакомым и знакомым знакомых. Меня даже хвалили и что-то говорили про талант и особенный стиль. Но в какой-то момент я разочаровалась и в себе как в художнике, и в искусстве вообще. В наш век высоких технологий и ненавистных мне нейросетей этот дар обесценивается и превращается в бессмысленный, никому не нужный труд. Но привычка рисовать осталась. Меня это успокаивает.

Саша всё хотел, чтобы я нарисовала нас вместе, парящих над городом, как у Шагала, или на утесе, у туманного обрыва, как у Каспара Фридриха, или на склоне, среди синих гор, как у Рериха, но я почему-то всегда отказывалась. Не хотелось отдавать наши чувства портрету. Наверное, боялась, что портрет перетянет на себя то хрупкое счастье, которое у нас было. Иногда.

Разогрела в микроволновке ужин из супермаркета: какая-то лапша с курицей и овощами в китайском стиле. Такое следует есть, пялясь в телефон или телевизор, просто накладывать еду в себя, не приглядываясь к ее виду, вкусу и запаху. А впрочем, если хорошенько оголодать, как я сегодня, то и лапша покажется блюдом мишленовского уровня. Наелась, разложила вещи в шкафу, достала читалку и завалилась на кровать. Ну наконец-то!

Такой был суматошный день. Сборка чемодана, потом три просмотра квартир, одна другой страшнее. Кроме этой, последней. Эта хоть крошечная и у черта на куличиках, зато очень симпатичная. Белые крашеные стены, хрустальная ретро-люстра с висюльками — островок роскоши в моей скромной жизни эконом-класса. И широченный подоконник — благодаря таким же широченным стенам. Широко жили сто пятьдесят лет назад — не скупились на кирпичи.

В дверь громко постучали. Альбина.

— Я тебе сковородку принесла и нож. Брала на время, пока тут никто не жил.

— Спасибо. А долго