Жрец Хаоса. Книга ХVII - М. Борзых

украшенными серебряной насечкой. Дым от кальянов был ароматным, с нотками яблока и мяты, и вскоре вся комната наполнилась лёгкой, пьянящей дымкой. Султан, откинувшись на подушки, выглядел расслабленным, почти благодушным.

— Князь, отыскали ли вы что-нибудь интересное в нашей библиотеке?

Я лишь разочарованно развёл руками:

— Увы, Ваше Султанское Величество. Оказалось, что познания моей семьи в химерологии несколько превосходят те источники, что мне были предоставлены. Впрочем, я ни в коем случае не умаляю достоинств вашего книгохранилища, просто наши предки, судя по всему, шли несколько иным путём в своих исследованиях.

Баязед выслушал мой ответ с лёгкой, понимающей усмешкой и повернулся к Инари:

— А что же вы, госпожа Амрапали? Понравилась ли вам наша подборка трактатов?

Инари благосклонно кивнула, её ладони сложились в жесте призантельности лодочкой.

— Знания всегда были для меня лучшим подарком, Повелитель. И если князь позволит… — кицунэ бросила на меня короткий, вопросительный взгляд, — … я бы хотела отблагодарить вас за столь щедрый дар.

У Баязеда загорелись глаза. Тьма в его зрачках полыхнула, и от него крышесносным потоком хлынуло обожание в сторону Инари — такое плотное, почти осязаемое, что кицунэ едва ли не покрылась золотистой пыльцой и зажмурилась от удовольствия, точно кошка, дорвавшаяся до сметаны. Лишать её подпитки сейчас, в в тылу врага, было бы глупо. Поэтому я кивнул.

Пока Инари благодарила Баязеда в своей собственной манере — вновь прикоснувшись к его ладони и подарив ему очередную иллюзию, — мне пришлось развлекать Михримах-султан. Та сидела напротив, и её глаза сузились при взгляде на довольное, почти блаженное выражение лица брата. От султана ощутимо пахнуло мускусом и возбуждением. Запах был настолько густым, что перебивал даже аромат кальянного дыма.

И тут у меня в мозгу наконец сложился пазл.

Когда мы сидели в библиотеке, я отметил, что от Михримах пахнет братом. Запах смешивался, переплетался, и поначалу я списал это на то, что близнецы имеют схожую ауру, схожую силу и, как следствие, схожий запах. Но теперь, на ужине, наблюдая за ними обоими, я понял, что это был немного не тот запах. Это был запах недавнего соития, что обычно витал в спальне после жарко проведённой ночи. Горг внутри меня довольно оскалился голосом Войда: «Так самец обычно метит свою самку».

Конечно, Юмэ Кагеро в своё время рассказывала мне о том, как в Японии ведутся дела по кровосмешению в попытке вывести самых сильных магов. Японские императоры, имея обширные гаремы, всё равно выводили наиболее одарённых наследников через близкородственные связи, а потом таскали младенцев к источнику жизни для закрепления результата. Но то, что и османы занимаются подобным при наличии у них огромных гаремов, было для меня в новинку.

С другой стороны — какой у Михримах был выбор? В гареме, где обитают исключительно евнухи, а султан является единственным мужчиной, способным к ней прикоснуться, круг потенциальных партнёров сужался до одного-единственного человека. Пятьдесят с лишним лет на целибате для женщины, чья Тьма требовала регулярных соитий, видимо, было выше её сил.

Оправдывать подобную связь я не мог: это было противоестественно. Но если смотреть в контексте того, что Тьма стирает моральные нормы и мутит разум своим носителям, то связь брата и сестры становилась почти закономерной.

Михримах-султан, поймав мой взгляд, очень старалась не коситься в сторону брата. Она скрыла все эмоции за маской вежливости и переключила своё внимание на меня, заговорив светским тоном, словно и не занимался на другом конце стола её брат всякими непотребствами:

— Знаете, князь, после нашего с вами разговора в читальне и вашей просьбы отыскать какие-нибудь упоминания о всеобщих мировых катаклизмах как основе для легенд, я озадачила нашего библиотекаря. И он кое-что нашёл.

— Вот как? — я подался вперёд, благодарный за возможность отвлечься.

— Оказывается, и у нас есть аналог скандинавской Долгой Ночи. Правда, назывался он Гнев Богов, но факт остаётся фактом: было такое, и считалось, что наши древние предки уходили под землю спасаться от напасти. Существует даже вещественное подтверждение данной теории, дошедшее до наших дней. Обнаружен подземный комплекс примерно на двадцать тысяч человек. Подземный город в миниатюре — с водохранилищами, мастерскими, домами, теплицами-пещерами и всем необходимым для жизни. Сперва считалось, что это оплот неизвестного архимага земли, но когда мудрецы сняли отпечатки магии, то теория была опровергнута. Строился подземный город усилиями многих магов. Так, в общем-то, и была подтверждена теория эпоса о Гневе Богов.

Я про себя подумал, что оказывается, далеко не одни скандинавы пытались спастись. И, судя по всему, люди действительно как тараканы — пытаются выжить в любой ситуации. Выходило, что у османов тоже была своя колыбель, где их предки смогли выжить, если после этого остался не только город, но ещё и соответствующий эпос.

— Госпожа, не сочтите за наглость, но я бы попросил у вас разрешения съездить на экскурсию в это невероятное сооружение. Всегда интересовался древними руинами.

— Не вижу в этой просьбе ничего крамольного. Думаю, брат не откажет вам в этой просьбе, — султанша пригубила щербет из кубка и вновь чуть скосила взгляд на султана, который открыл глаза, но не спешил отпускать руку Инари.

На сей раз на трапезе мы продержались до трёх ночи. Повелитель Тьмы, окрылённый иллюзией Инари, пребывал в превосходном расположении духа и не спешил нас отпускать, но всё же, сославшись на усталость и необходимость поспать, чтобы вновь с утра начать работу в библиотеке, мы распрощались с Баязедом и Михримах и отправились к себе.

По пути в гостевые покои Инари чуть заметно покачивалась, но не от усталости, а от переполнявшей её силы. Султан, сам того не зная, подал ей сегодня поистине царский ужин. Я же думал о том, как там мои котята-разведчики, и надеялся, что к утру у меня будут первые новости об Алисе.

* * *

Михримах-султан возвращалась к себе в покои глубокой ночью, когда дворец Топкапы затихал, погружённый в тревожный, прерывистый сон. За стенами дворца по-прежнему бушевал декабрьский шторм, и даже толстые каменные стены не могли полностью заглушить его ярость. В коридорах гуляли сквозняки, заставляя слуг кутаться в шали и прибавлять шаг, чтобы согреться.

Султанша шла бесшумно по холодному мрамору, не нуждаясь в тёплой шали, ведь её грело бушевавшее в душе раздражение. Мысли её были в султанских покоях, где её брат всё ещё пребывал в объятиях иллюзии, подаренной загадочной Амрапали.

Внезапно до её слуха донёсся крик.

«Неужто охота?» — мелькнула и исчезла мысль, ведь в голосе, не было боли или ужаса. На сей раз по коридорам дворца