Основатель - Тим Волков

староверы! Токмо упертые, — лавочник покачал головой. — Феодосий такой, дьякон бывший, их основал… Давно, еще при Никоне… аль при Петре… Они, как и беспоповцы, церкву нашу православную не признают, за государя не молятся. А все вокруг обзывают обителью Антихриста! В строгости себя держат. Ране и не женились да сейчас послабления у них. Правда, смотря какой скит… Да я сам, сам чаечку-то плесну!

Потянувшись за чайником, Кузьма разлил чай по кружкам:

— Ну вот… Так они и живут. Там еще много кого есть… Есть филипповцы — те сами себя жгут! Есть просто кержаки, есть семейские, каменщики с Алтая… Но, эти, кажись, поповцы… Хотя, Бог их всех ведает!

* * *

На следующий день, прямо с утра, зарядил дождь. Что, наверное, было и хорошо — для ускорения ледохода. Батюшка Амур прямо на глазах просыпался от зимней спячки. Уходя в никуда, плыли вниз по течению льдины, лезли на излучины, сталкивались и, казалось, стонали, прощаясь с долгой зимой. Слава Богу, пристань не пострадала — так на то и выбирали расположение! Чтоб не затерло льдом.

— Дождь закончится, настил стлать будем, — улыбнулся Полозов. — Ах, как же хочется уже настоящего дела! Откровенно сказать, надоела зима. Зато кряжи сделали! Теперь настил… И можно открывать кассу!

Инженер заглянул в «контору» с утра, спросить, не будет ли каких срочных распоряжений, да задержался на чай. Тем более, и ливень припустил, как из ведра.

— Скоро кончится, — глянув в окно, я указал на просветы меж тучами. — А пристань — да! Это славно! Хорошо, что сладили… Немного уже и осталось! Представляешь — пароходы! Это ж грузы можно заказывать, технику. Хоть из Америки даже!

— Да-а, транспорт — великое дело, — охотно поддержал Михаил. — Еще бы железную дорогу… Говорят, скоро начнут строить!

— Проведут, ничего! — разлив по кружкам чай, я размешал сахар серебряной ложечкой. — Желающих много найдется. Концессия окупится быстро! Думаю, веку к двадцатому с железной дорогой будем. Представляешь, экспресс — Владивосток — Благовещенск — Иркутск… Москва — Берлин — Париж… И так далее… А ведь будет же! Без всяких шуток — будет!

— Да уж, — покивал инженер. — В какое интересное время мы с вами живем, Александр Андреевич! Подумать только — девятнадцатый век! Век невиданного прогресса науки и техники!

Я поперхнулся чаем. Эх, знал бы ты, Миша…

— Думаю, в двадцатом веке не будет больше никаких войн, — оседлав любимую тему, продолжал философствовать Полозов. — Потому что — прогресс! Не только научный, технический, но общественный. Ведь люди всенепременно изменятся! Станут куда добрее, терпимее… Исчезнут нищета и болезни! Ну, про войны я уже сказал… Двадцатый, двадцать первый века — время нового человека! Человека сверхразумного! Человека-творца!

— Ах, дорогой Михаил Игнатьевич, — вздохнув, я покачал головой. — Боюсь что не все так скоро. Новый человек так быстро не появится… И в двадцать первом веке все еще будут как питекантропы! И нищета, и войны не денутся никуда… Потому что питекантропы всегда хотят денег. И что б обязательно больше, чем у других.

— Пите-ка…

— Ископаемый получеловек-полуобезьяна!

— Ну, Александр Андреевич, вы и скажете! — тут же заспорил инженер. — Вы же — человек передовых взглядов! И вы не верите в общественный прогресс?

Я рассмеялся и посоветовал собеседнику поговорить об общественном прогрессе с доктором. Как бывший «народник», уж тот-то точно должен все знать…

— Так мы вчера весь вечер про это и говорили, — сверкнул глазами Полозов. — Ну, в основном, про науку и технику, конечно. Да что там мы! Гость наш, из староверов, вчера поцарапался… Ну, ледоход смотреть ходил, к пристани. Так Илья увидел, настоял, чтоб на перевязку… А то мало ли, сепсис какой?

Я потянулся к чайнику:

— Так староверы же не признают докторов! И вообще, медицину…

— Вот! — хохотнув, Михаил всплеснул руками. — И я так думал! А этот вот, Сергий, хоть и вроде бы, кажется, патриархальнейший человек… а и тот живо интересовался современной техникой!

— Это какой же? — искренне удивился я.

— Пароходами! — Полозов поставил кружку. — И мне плесните, нетрудно ежели…

— Ага… Пароходами, говоришь?

— Ну да. Все расспрашивал, как да куда они ходить будут. И какие с виду… Как устроены… А вы говорите — питекантропы!

Пароходы…

Рост спроса на речные перевозки породил самый настоящий пароходный бум не только в Европейской России, но и в Сибири, и на Дальнем Востоке империи, где вопрос с дорогами вообще стоял очень остро. Предприимчивые люди, купцы, принялись строить пароходы, подобные тем, что использовались на Волге. Насколько я знал, поначалу суда заказывали в Бельгии, Германии и Америке, а затем доставляли на Амур в разобранном виде. Немного погодя появились и свои верфи, первые — Щадрина и Чепурина, где строили пароходы по американским чертежам.

— Да, да, именно так! — обжигаясь чаем, восторженно закивал Полозов. — За последние десять лет спустили на воду восемь заднеколёсных пароходов! А сейчас их около сотни уже! Скоро и у нас регулярные рейсы будут!

— Если господин Хворостов не разорится, — усмехнулся я.

Нынче же суда частных пароходных компаний ходили по Амуру вверх и вниз, топливом служили дрова, которые заготавливали переселенцы… Вот, кстати — и мы могли бы! Диверсификация!

— Регулярные рейсы! — продолжал инженер. — «Цесаревич» и «Барон Корф» из Благовещенска в Хабаровку — каждые десять дней! «Граф Путятин», «Граф Игнатьев» и «Николай»: Николаевск — Хабаровка — Благовещенск — Сретенск — Иман. Каждые пять дней! И к нам теперь ходить будут. Ведь пристань же! Да и выгодно… Не было б выгодно — не ходили бы! Так что, думаю, не разорится господин Хворостов!

— Говоришь, странник пароходами интересовался?

— Не только ими! И — прогрессом вообще. Скажем, фотографией!

— Фотографией? — я приподнял брови.

— Ну да! У Ильи же, в лазарете, на столе стоит, в рамочке… Подарок Пелагеи, забыли?

— А-а!

— Так Сергий с большим любопытством выспрашивал. Как фотографии делают, да что за барышня, да где живет…

— С большим, говоришь, любопытством? Про Пелагею… А ну-ка…

Снаружи вдруг громыхнул взрыв страшной силы! В конторе задрожали стекла.

Михаил вскочил на ноги:

— Льдины, что ли, столкнулись? Хм… не похоже, чтоб льдины… Тут, скорей, динамит!

По крыльцу застучали шаги. Начальник охраны Хватов, распахнув дверь, застыл на пороге:

— Александр Андреич!