Чёрный ратник 5 - Макс Гато

Иван долгое время смотрел на дым. Несколько птичьих стаек летели прочь чёрными точками на фоне заката.

— Ага, — коротко отозвался он.

И два ратника продолжили путь.

* * *

Ярослава пришла в сознание на ногах. Отблески яркой вспышки все еще кружились перед глазами и заставили её проморгаться. Она стояла посреди лесной поляны. Вокруг только шумели сосны, а сверху светилась яркая россыпь звёзд. Ярослава не понимала, как здесь оказалась.

Она осмотрела себя. Она все еще держала меч в правой руке, не выпущенный при переносе инстинктивно. Левое запястье распухло, пальцы плохо шевелились, порезы на руках и ногах саднили от коридорного боя. Тупая боль расплывалась в рёбрах от удара кабана, который отшвырнул её к стене. Она могла сражаться, всё ещё могла.

Зарецкий лежал на земле в нескольких шагах от неё. Лицом вниз, руки вытянуты вперёд, пальцы всё ещё сжаты в жесте, нужном для заклинания, которое он чертил. Он не двигался. На мгновение Ярославе показалось, что он мёртв, и эта мысль вызвала у неё холодное понимание, что мёртвый маг в лесу означал, что она одна, без средств навигации, без понимания, где находится.

Ярослава подошла к Зарецкому, опустилась рядом и проверила пульс. Слабый, но есть. Дыхание прерывистое, неровное, кожа серо-бледная, как бывает при тяжёлом истощении маны. Значит, резервы у него не просто пустые, а в дефиците. Она видела такое раньше, у одного из магов во время осады Ярмута. Он начал расходовать свою собственную жизненную силу вместо маны.

Тот маг выжил, но несколько недель не мог даже зажечь свечу. Значит, Зарецкий будет бесполезен несколько дней. Она оттащила его под ближайшее дерево, накрыла своим разорванным плащом и начала разводить огонь.

Это было сложно сделать одной рабочей рукой и подручными средствами, но Ярослава нашла сухую кору, несколько мёртвых ветвей, наскребла стружки клинком и через множество попыток смогла вызвать аурой Искры. Пламя медленно разгорелось до маленького, устойчивого костра, отодвигающего темноту на пару шагов в каждую сторону.

Ярослава тяжело выдохнула, села напротив Зарецкого, положила клинок поперёк коленей и стала ждать. Маг пришёл в сознание часа через четыре. Звёзды над верхушками деревьев уже сместились, в костёр пришлось несколько раз подбрасывать ветвей, а лес погрузился в глубокую ночную тишину.

Сначала у Зарецкого изменилось дыхание, затем пальцы шевельнулись, и он открыл глаза. Он посмотрел на костёр перед собой и на Ярославу. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать, что произошло и какова его текущая ситуация. Константин Зарецкий всегда соображал хорошо.

— Где… — начал говорить он.

— В лесу, — огрызнулась Ярослава. — Где точно, не знаю.

Зарецкий пытался сесть, но почти безуспешно, ему только удалось кое-как приподняться по стволу дерева вверх, и он оказался в полулежачем положении. Всё это время он просто тяжело дышал.

— А остальные? — спросил он.

— Не знаю, — отозвалась Ярослава и мотнула головой.

Зарецкий ненадолго закрыл глаза, а когда открыл, то посмотрел на лицо Ярославы и на меч поперёк её коленей. Что-то в выражении лица рыжеволосой девушки ему не нравилось.

— Круг переноса сработал, когда энергия ядра достигла пика, — оправдывающимся тоном проговорил Зарецкий. — Я не мог контролировать момент.

— Знаю, — коротко отозвалась Ярослава.

— Энергия была слишком большой и нестабильной для точного переноса, — забубнил Зарецкий дальше. — Нас разбросало, потому что…

— Знаю, — уже резче перебила его рыжая.

Зарецкий замолчал. Костёр потрескивал между ними, где-то в лесу ухнула сова. Ярослава всё ещё сидела неподвижно.

— Тима не было в кругу, когда он сработал, — холодно произнесла она. — И ты это видел.

— Да, — облизав пересохшие губы, ответил Зарецкий.

— Потолок рухнул, — продолжила рубить Ярослава.

— Да.

Челюсть Зарецкого сжалась, внутри всё похолодело.

— Круг сработал, когда энергия стала доступна, — объяснил он. — Если бы я задержался, то энергия бы рассеялась, и никто из нас не переместился бы вовсе. Все пятеро остались бы под завалами.

— Вместо этого, — с ледяным спокойствием сказала Ярослава, — четверо перенеслись, а он остался под завалом.

Меч был уже в её руке, Ярослава даже не заметила, как подняла его с коленей. Просто клинок переместился из горизонтального положения в вертикальное и теперь находился между ней и Зарецким, отражая свет костра. Маг с опаской смотрел на лезвие и не двигался. Не потому что был храбр, просто глаза были широко открыты, и сам он был слишком истощён для движения. Он также понимал, что следующее мгновение решит, переживёт ли он эту ночь.

Зарецкий судорожно забегал глазами и вдруг выпалил:

— Посмотри на плечо!

Ярослава даже и не подумала опустить клинок.

— Твой доспех, — повторил Зарецкий, его слова были сбивчивыми. — Левое плечо, там след.

— Какой след? — поморщилась Ярослава.

— Не знаю, — быстро проговорил Зарецкий. — Что-то вроде метки. Разве ты не чувствуешь ауру? Если бы Тим был мёртв, то эта техника уже бы рассеялась. Активные техники требуют живого источника.

Зарецкий использовал крохи оставшихся жизненных сил на то, чтобы проявить Метку на плече рыжеволосой девушки.

Ярослава сжимала клинок ещё несколько мгновений, затем нехотя посмотрела на плечо. Острие её клинка отклонилось в сторону груди Зарецкого, но рыжая все-таки увидела Метку на том месте, куда указал маг. Она опустила клинок и положила его на землю, а затем коснулась пальцами плеча.

Вскоре клинок вернулся на своё место поперёк коленей. Ярослава медленно подняла глаза, на этот раз на огонь, не на Зарецкого.

Сам Константин быстро соображал, что сказать. На этот раз это заняло больше времени.

— Тим знал, что круг сработает, — уже немного спокойнее произнёс он. — Значит, рассчитывал выжить.

Ярослава не ответила. Спрашивать тоже ничего не стала, хотя вопросов у неё было много, особенно учитывая Метку на левом плече. Тёплую, чёткую и чёрную.

Глава 2

Я проснулся от звука копыт на краю поляны.

Рука нашла клинок раньше, чем я открыл глаза. Деревянная стена была за спиной, колодец слева, кострище давно остыло. Я пролежал без сознания достаточно долго, чтобы утреннее тепло заменило ночной холод.

Подвеска была холодной, рёбра ныли, а щиколотка отозвалась тупым жжением, стоило мне только шевельнуть ногой. Я так и сидел, привалившись к стене избушки на привале Бурова, и судя по свету, проспал несколько часов.

Я чётко слышал копыта. Несколько лошадей, и шли они не по тропе, а прямо через подлесок. Я прислушался. Три, может, четыре лошади. Шаг неторопливый, неуверенный, всадники не знали дороги и ориентировались по чему-то другому. По дыму, скорее всего.

Я перехватил клинок поудобнее и медленно поднялся, опираясь спиной о стену. Встать на ноги получилось, но щиколотка недвусмысленно