Чёрный ратник 5 - Макс Гато

Из-за деревьев на поляну выехали четверо.

Первое, на что я обратил внимание, это их внешний вид. Явно не военные, не мятежники или имперцы. Одежда на них была охотничья, потрёпанная и подогнанная под лес, а не под строй. Двое с луками, один с коротким копьём, четвёртый, старший, судя по тому, как остальные на него оглядывались, с топором за поясом и ножом в руке. Лошади были не боевые, а вьючные и приземистые.

Второе, они явно не ожидали никого здесь найти. Старший натянул поводья и вся четвёрка остановилась на краю вырубки, оценивая меня тем же взглядом, каким я оценивал их.

Я представлял, что они видели. Человек у стены избушки, в изорванном и залитом кровью доспехе, с мечом в правой руке и перевязанной щиколоткой. Без лошади, без снаряжения, один. Лицо, скорее всего, было под стать одежде.

— Какого хрена, — негромко произнёс старший и положил ладонь на топор.

Двое с луками переглянулись, но стрелы накладывать не стали. Четвёртый с копьём чуть подался вперёд, прикрывая старшего с фланга. Привычка, не военная дисциплина. Эти люди привыкли работать в лесу вместе, знали, кто где стоит и кто что делает, но их опыт был охотничий, а не боевой.

— Купеческая стоянка, — сказал я, не двигаясь с места.

Старший оглядел поляну, потом снова посмотрел на меня. Ему было лет сорок пять, лицо обветренное, борода коротко подстрижена, на руках мозоли от верёвок и ножей. Его взгляд задержался на моих клинках, на перевязке и на том, что осталось от моего нагрудника.

— Ты ещё кто? — хрипло спросил он.

— Наёмник, — спокойно ответил я. — Сопровождал караван через горы. Попал в неприятности на той стороне.

— Какие неприятности?

— Такие, от которых дымит, — я кивнул в сторону юго-востока.

Там над линией леса всё ещё тянулся столб дыма, уже не чёрный, а серый, но заметный даже отсюда.

Четвёрка проследила за моим взглядом. Двое с луками снова переглянулись, на этот раз с совершенно другим выражением лица. Старший ничего не сказал, только сжал челюсть.

— Мы здесь по своим делам, — наконец проговорил он. — Тебя это не касается.

— Совершенно верно, — легко согласился я. — Ваши дела меня не касаются. Как и ваше присутствие на этой стороне гор. Я так понимаю, торговой хартии или разрешения на охоту у вас нет?

Старший нахмурился и крепче сжал кинжал. Он ничего не ответил, но двое бойцов с луками напряглись, а тот, что с копьём крепче сжал вожжи. Мне не нужно было аурного зрения, чтобы понять — я попал в точку. Эти четверо были браконьерами, промышлявшими на восточной стороне Урала без документов, без разрешения и без желания, чтобы кто-либо об этом узнал.

— Мне нужна лошадь, — продолжил говорить я. — Это всё, чего я хочу. А чего я не хочу, так это рассказывать кому-то в ближайшей деревне, что встретил четырёх вооружённых людей без документов, охотящихся в чужих угодьях во время войны.

Старший смотрел на меня, прикидывая. Я видел, как он считал. Раненый человек, один, с трудом стоящий на ногах. Но всё ещё наёмник с двумя клинками, который сидел на купеческом привале и знал местные порядки. Первый вариант предполагал, что меня можно просто оставить или, если потребуется, убить. Второй вариант предполагал, что я мог оказаться не тем, с кем стоило связываться.

Я помог ему определиться. Потянулся к каналам, нашёл на дне те самые несколько искорок чёрной ауры, которые успели восстановиться за ночь, и выпустил их наружу, маскируя под тёмно-серый. Нескольких искр оказалось достаточно. Воздух вокруг меня сразу стал плотнее, а лошадь старшего браконьера прижала уши и взвилась на дыбы.

— Ратник, — тихо выдохнул один из лучников.

Старший посмотрел на свою лошадь, потом на меня, и выражение его лица изменилось. Все расчёты перестали иметь смысл. Четверо браконьеров против раненого ратника — уравнение, которое решается кровью. Их кровью.

— До ближайшей деревни, Кузовки, два дня верхом, — сказал он, и в его голосе прозвучало раздражение. — У нас есть запасная лошадь в подлеске. Скверная, но на ногах держится.

— Этого достаточно, — ответил я и убрал клинок в ножны.

Лошадь оказалась именно такой, как он описал. Низкорослая кобыла неопределённого возраста с прогнутой спиной и повадками животного, которое давно перестало интересоваться мнением всадника о темпе и направлении. Она шла, куда считала нужным, и совпадение с нужным мне маршрутом было скорее удачей, чем послушанием.

Впрочем, она была лучше, чем мои ноги. Значительно лучше.

Мы выехали через час после того, как сделка была заключена. Четверо браконьеров ехали впереди, я же двигался в арьергарде. Мы почти не говорили, и молчание нарушалось только неспешным стуком копыт, редким скрипом кожи и случайными переговорами между браконьерами о маршруте.

Старшего из браконьеров звали Прохор. Он хорошо знал маршрут и избегал троп, которые использовали мятежные патрули. Мы ехали в основном лесом, вдали от дорог. Так было медленнее, но безопаснее, и в моём текущем состоянии безопасность стоила потерянного времени.

Рёбра напоминали о себе при каждом шаге лошади, толчки в седле отдавались жжением в левом боку. Щиколотка, свободная от нагрузки, постепенно восстанавливалась, хотя опухоль не спадала. Я пил воду из бурдюка, который мне молча сунул один из лучников на первом привале, и ел сушёное мясо, которое было жёстким и солёным, но очень вкусным.

На первой ночёвке Прохор сел рядом со мной у костра. Я вызвался дежурить, хотя, на самом деле, просто недостаточно доверял своим попутчикам.

Прохор долго молчал. Просто жевал травинку и смотрел на огонь. Потом спросил:

— Твои что ль подожгли руины?

Я совершенно серьёзно посмотрел на браконьера.

— Нет, — ответил я. — Просто оказался рядом.

— Говорят, — Прохор выплюнул травинку, — там местная банда обитала. Мы разок попытались сходить, но Косой стрелу словил.

— Бывает, — безразлично отозвался я.

— Мы не суёмся туда, — предупредил он. — Какой бы хабар там ни был, мне мои люди дороже.

— Разумно, — кивнул я.

Прохор помолчал ещё немного.

— Наёмник, значит, — произнёс он с сомнением.

Я ничего не ответил, только накинул на плечи плащ, который нашёл в избушке на купеческой стоянке, и прикрыл глаза. Прохор тоже ничего больше не сказал. Мы оба знали, что я не наёмник, и оба знали, что обсуждать это не в наших интересах.

На второй день пути аура начала восстанавливаться уже заметнее. Каналы наполнялись медленно, но ощутимо, и к вечеру я чувствовал тонкий устойчивый ток чёрной ауры, бегущий по расширенным после третьего фрагмента каналам. Недостаточно для техник, но достаточно, чтобы ощущать мир вокруг