Арт 2 - Константин Георгиевич Калбанов

создаваемые им рунные плетения и мало того, с получением третьего ранга стал помогать отцу изготавливая перворанговые «Огнива», которые шли на изготовление рунного огнестрела. На многое его конечно не хватало, но какая-никакая копейка в кармане уже водилась.

Борис Александрович всячески поощрял сына в рунном мастерстве, видя в нём наследника мастерской и продолжателя семейного дела. Правда сам Дмитрий планировал пойти служить ратником. Не было у него желания трудиться в императорских мастерских, изготавливая амулеты для казны. И не желал он слушать доводы отца о том, что это отличная практика для рунного мастера. К слову, я с родителем моего друга абсолютно согласен.

— Да ну его. Скучно же, — набычился друг.

— Мне бы твои проблемы, — хмыкнул я.

— Ага, тебе легко говорить. У самого-то вон как всё славно выходит.

— Дима, глупо отбрыкиваться от полученного таланта. Драться много ума не надо. А у тебя такие возможности, что просто закачаешься.

— И ты мне сейчас станешь рассказывать про достаток, долг перед семьёй и родом.

— Хочешь сказать, что для тебя это пустой звук?

— Не пустой. Но рунное мастерство я смогу изучать и параллельно, по заочной форме обучения. Ну вот хочу я понять, чего стою. Что в этом плохого?

— С этим у тебя полный порядок, уж поверь моему опыту, — убеждённо произнёс я.

— Опыту, — с сомнением произнёс Зинятов.

— Ну, уж всяко побольше чем у тебя.

— С этим не спорю.

— Тогда не спорь и с тем, что подавляющее большинство твоих товарищей не стали бы стрелять, а тупо сбежали бы. А если и выстрелили, то промахнулись бы из-за дрожи в руках. Ты же двумя дуплетами вогнал ему в спину все четыре пули.

— Не знаю. Как мне кажется, любой бы…

— Не любой. Просто знай это, — перебил его я.

— И всё равно, я хочу на засечную черту. К тому же, тут есть и практический нюанс.

— Говори.

— Вот сегодня я разом увеличил своё вместилище на четыре единицы. Да, с твоими показателями это выглядит несерьёзно, но это восемь месяцев ежедневных медитаций. А на границе с Диким полем, возможность роста дара значительно выше. То есть, я получу реальную возможность превзойти отца ещё при его жизни и даже в его зрелые годы. А это уже совершенно иной уровень мастерства.

— Довод аргументированный. Но путь рискованный. Ты сам всё сегодня видел. Либо потерять восемь месяцев, либо ставить на кон жизнь за возможность роста всего-то на четыре единицы. А окажись он не один, так там бы мы и сгинули.

— Это сегодня на четыре, дальше будет больше. И с чего ты взял, что каждый раз будут попадаться такие серьёзные противники? Касаемо же того, что он мог быть не один, так ведь и на заставе ратники не по одному служат.

— Ну что тут сказать, Дима, жизнь твоя и решать тебе. Если отец позволит. Он ведь может и своей волей воспротивиться.

— Его я сумею убедить. Думаешь почему так спешу, и уже сейчас пишу «Огниво», словно пирожки выпекаю?

Наконец прибыл Трёпов в своей коляске, сопровождавший крытую повозку с двумя работниками. Непонятно к чему столько народу, но ему оно виднее. Мне главное, чтобы он о трофеях нормально позаботился.

Купец деловито осмотрел всё железо. Между прочим, либо хороший актёр, либо и впрямь разбирается в оружии. Наконец удовлетворённо крякнул и обернулся ко мне.

— Ты как планируешь распорядиться трофеями, Роман Тимофеевич? — вытирая руки носовым платком, размером с небольшое полотенце, спросил он.

— Перековать в слитки. Мне нужен металл, — ответил я.

— Оно и видно. Эвон как бехтерец и бармицу распанахали, штопать устанешь. Да и пластины продырявили знатно. Но оружие в порядке. Вижу даже лук прихватили. А его-то к чему, коли только железо нужно?

— Знатная вещица, жалко было просто бросить, — пожал я плечами.

— Значит так. Коли тебе нужен металл, то я тебе выдам слитки строго по весу и без обмана. Слово Трёпова. А вот это всё забираю.

— Знать есть у тебя покупатель, что хорошую цену даст.

— Есть, или нету, то дело моё, Роман Тимофеевич. Я же спросил тебя честь по чести, что ты желаешь сделать со всем этим и ты ответил.

— Не хотелось бы терять на ровном месте.

— Не хочешь терять, не теряй. Я в качестве услуги, так и быть, припрячу всё это богатство на своём складе, пока оно тебе не потребуется. За услугу потом услугой же и посчитаемся. Не гляди на меня так, всё по чести будет. Ну или провози свои трофеи в город открыто, поди ничего преступного, ещё и героем станешь. Не хочется высовываться? Понимаю. Но тут уж извини, больше мне предложить нечего.

Мда. Умный купчина, не отнять. Понимаю, что он на этом наварится, потому как есть у него покупатель. Видно же, что он разбирается в оружии поганых и что-то такое приметил, вот только непонятно что именно. Мне же только если из вредности перековать всё в слитки.

— Ну что же, Павел Игнатьевич, в твоих словах есть правда. Забирай всё это богатство, мне отдашь металлом по весу. Ну и услуга за тобой.

— Эк-ка! — вздёрнул он брови.

— Ты ведь на этом заработаешь, но мне процент не предлагаешь. И я должен вот так просто позволить тебе заработать.

— Услуга порой дороже серебра выходит, — заметил он.

— Так и я к тому же, — согласился я.

— Значит так. Твой товар, мой купец, прибыль поровну.

— Так не пойдёт. Тебе треть, треть мне и треть Дмитрию Борисовичу.

— Да что же ты подмётки на ходу режешь!

— А иначе, перекую в слитки и вся недолга.

— И наплюёшь на выгоду?

— Я могу.

— Ты можешь. Знаю. Ладно. Уговор. Треть мне, две трети вам, за минусом железа.

— Идёт.

— Вот и договорились. А перстенёчки где?

— А перстни по отдельной статье проходят, Павел Игнатьевич.

— Вот значит как.

— Значит так.

— А может…

— Только после того, как переговорю с рунным мастером и узнаю им истинную цену.

— Ох не прост ты, Роман Тимофеевич. Ну чего стоите, бездельники, грузите уже, — кликнул он работников.

Глава 2

Деловые партнёры

— Павел Игнатьевич, ты ещё не передумал