Инженер из будущего 4 - Максим Черный

ночи, составляя план поездки и перечень вопросов, которые нужно было проверить на месте. Когда Максим наконец отложил карандаш и потёр уставшие глаза, за окном уже начали гаснуть последние фонари.

— Ладно, — сказал он. — На сегодня хватит. Завтра продолжим.

Он вернулся в гостиничный номер, но заснуть смог не сразу. Перед глазами стояло лицо Сталина, его последние вопросы. Максим верил в победу, верил. Но он также знал цену, которую придётся заплатить за победу. И он знал, что в этот раз, в этой реальности, он сделает всё, чтобы эта цена была ниже.

Через три дня, ранним утром, они с Козыревым сели в поезд, идущий на Минск. В вагоне, кроме них, почти никого не было, военное командование предпочитало летать самолётами, но Максим хотел иметь время спокойно обдумать предстоящие действия. За окном проплывали подмосковные леса, сменяясь полями, потом снова лесами. Максим сидел у окна, пил чай и перебирал в памяти всё, что знал о Западном особом военном округе образца августа 1940 года.

Он знал, что Павлов очень опытный танкист, участник войны в Испании, человек, который одним из первых в стране оценил значение бронетанковых войск. Но он также знал, что Павлов склонен к шапкозакидательским настроениям, верит, что врага можно бить на его территории, и не считает нужным уделять внимание обороне. Именно эти качества в его истории привели к тому, что Западный фронт рассыпался в первые же дни войны.

Теперь Максиму предстояло встретиться с этим человеком лицом к лицу. И от того, как пройдёт эта встреча, зависело очень многое.

Поезд мчался на запад, увозя его навстречу судьбе. Где-то там, впереди, лежали поля Белоруссии, которые через год станут полями сражений. Где-то там ждали генералы, не подозревающие о том, что их тактика устарела. И где-то там, в кабинетах Кремля, Сталин ждал его доклада, честного, без прикрас, такого, какой мог стоить ему и головы, и жизни.

Максим отпил чай, посмотрел на своё отражение в тёмном стекле и усмехнулся. Когда-то он боялся всего: Ежова, лагерей, расстрела. Теперь он боялся только одного: не успеть.

Но он успеет. Он должен успеть. Потому что другого шанса не будет.

Глава 2

Белорусский полигон

Поезд прибыл в Минск ранним утром, когда над городом ещё висел туман, а на листьях тополей блестела роса. Максим стоял у окна вагона, глядя, как из серой пелены проступают очертания привокзальных построек, водокачка, склады с облупившейся краской, редкие фигуры железнодорожников в промасленных робах. Вокзал встретил их обычной суетой, негромкой и какой-то сонной, совсем не похожей на московскую толкотню. Носильщики катили тележки, пассажиры с чемоданами спешили к выходам, где-то играло радио. Мирная жизнь. Та самая, которой оставалось меньше года.

Козырев вышел первым, размял затёкшие плечи и огляделся. За те несколько дней, что они провели в дороге, он успел отоспаться, привести в порядок все документы и даже написать несколько писем, которые отправил с попутных станций. Максим же почти не спал: ночами сидел над картами и схемами, делал пометки в блокноте, перечитывал списки частей. Чем ближе они подъезжали к Минску, тем сильнее становилось его внутреннее напряжение.

— Нас должны встречать, — сказал Козырев, поправляя портупею. — Павлов знает о твоём приезде, Сталин лично распорядился.

— Знать не значит ждать с распростёртыми объятиями, — негромко ответил Максим.

На перроне их действительно ждали. У выхода с вокзала стоял черный автомобиль с открытым верхом, а рядом с ним был молодой капитан с петлицами штабного работника. Увидев Козырева и Максима, он вытянулся и отдал честь.

— Товарищ Егоров? Капитан Горемыкин. Прислан встретить вас и доставить в штаб округа. Товарищ генерал-полковник Павлов ждёт вас к десяти утра.

Максим кивнул и сел в машину. Козырев устроился рядом с водителем, и автомобиль тронулся, мягко покачиваясь на брусчатке минских улиц. Город просыпался. Открывались магазины, трамваи уже везли первых пассажиров, дворники подметали тротуары.

— Красивый город, — заметил Козырев, оглядываясь. — Я здесь бывал проездом в тридцать седьмом. С тех пор мало что изменилось.

— Изменится, — тихо произнёс Максим, но так, что расслышал только Козырев.

Штаб Западного особого военного округа располагался в центре Минска, в массивном здании бывшего присутственного места ещё царской постройки. Толстые стены, высокие окна, лепнина на фасаде, всё дышало некой солидностью и незыблемостью. У входа стояли часовые с винтовками, у ворот стоял броневик. Едва автомобиль остановился, капитан Горемыкин проворно выскочил и распахнул дверцу перед Максимом.

— Прошу за мной, товарищ Егоров. Товарищ генерал-полковник уже ожидают.

Они прошли через просторный вестибюль, где на стенах висели карты округа и портреты военачальников, поднялись по широкой лестнице на второй этаж и остановились перед массивной дубовой дверью. Адъютант, сидевший за столом в приёмной, поднял голову и молча указал на дверь.

Максим поправил китель, переглянулся с Козыревым и вошёл.

Кабинет Павлова оказался просторным и светлым. Три высоких окна выходили на площадь, и солнце заливало комнату ярким августовским светом. Вдоль стен стояли шкафы с книгами и папками, на одной из стен висела огромная карта Западного округа с флажками и пометками. За длинным дубовым столом сидел хозяин кабинета генерал-полковник Дмитрий Григорьевич Павлов.

Это был человек лет сорока пяти, плотный, широкоплечий, с крупными чертами лица и налысо стриженными волосами. На нём был отлично сшитый китель с генеральскими петлицами, на груди висели ордена, полученные ещё в Испании. Взгляд у Павлова был тяжёлый, оценивающий, но не враждебный. Скорее, взгляд человека, который привык, что его слово это закон, и теперь пытается понять, кто перед ним: подчинённый, равный или временное недоразумение.

Рядом с Павловым сидели ещё двое. Первый это начальник штаба округа генерал-майор Климовских, сухощавый, с усталым лицом и внимательными, чуть прищуренными глазами. Второй командующий ВВС округа генерал-майор Копец, молодой, энергичный. Оба смотрели на вошедшего Максима с разной степенью любопытства и скепсиса.

— Товарищ Егоров, — произнёс Павлов, не вставая из-за стола, но сделав приглашающий жест рукой. — Наслышаны о вас. Садитесь. Разговор предстоит долгий.

Максим сел на предложенный стул, Козырев остался стоять у двери, молчаливый и незаметный. Павлов бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал.

— Москва сообщила, что вы прибудете в качестве технического консультанта, — продолжил Павлов, откидываясь на спинку кресла. — Скажу прямо: я не очень понимаю, зачем нам консультант. У меня есть штаб, есть опытные командиры, есть налаженная система. Но раз товарищ Сталин считает иначе, то я подчиняюсь. Что именно вы намерены здесь делать, товарищ Егоров?

Максим ожидал такого приёма. Павлов не был груб, но в его словах сквозила