Инженер из будущего 4 - Максим Черный

— Товарищ генерал-полковник, — ответил Максим, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и спокойно, — моя задача ознакомиться с состоянием технической части войск округа и предстоящих учений. Я инженер, а не строевой командир. Я знаю, как работает техника, которую создаёт наша промышленность. Знаю её возможности и её слабые места. Моя цель это помочь командованию округа использовать эту технику наилучшим образом. И доложить в Москву о том, что я увижу.

— Доложить в Москву, — повторил Павлов, переглянувшись с Климовских. — Это понятно. Москва любит доклады. Но чтобы докладывать, нужно сначала увидеть. Что именно вы хотите увидеть?

— Для начала хочу увидеть общее состояние войск. Расположение частей, их укомплектованность техникой, состояние аэродромов, складов, полигонов. Затем хочу увидеть сами учения. Я хотел бы присутствовать на всех этапах: от развёртывания до завершающей фазы. И я хотел бы иметь возможность беседовать с командирами частей, которые будут задействованы в манёврах.

Павлов выслушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы правой руки начали выбивать дробь по столу, верный признак скрытого раздражения.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Я распоряжусь, чтобы вам предоставили все необходимые документы. Что касается бесед с командирами, то пожалуйста. Только не отрывайте их от подготовки к учениям. У нас каждая минута на счету.

— Я понимаю, — кивнул Максим. — Благодарю за содействие.

Павлов встал, давая понять, что официальная часть встречи окончена. Максим тоже поднялся. Копец, до этого молчавший, вдруг подал голос:

— Товарищ Егоров, а что вы знаете об авиации?

Максим повернулся к нему.

— Не так много, как хотелось бы, товарищ генерал-майор. Но достаточно, чтобы понимать: самолёт на земле это не оружие, а мишень.

Копец чуть заметно помрачнел, но ничего не ответил. Павлов сделал вид, что не заметил этой короткой перепалки.

— Капитан Горемыкин покажет вам расположение частей и поможет с транспортом, — сказал он. — Если возникнут вопросы, то обращайтесь к начальнику штаба. Желаю успехов.

Максим вышел из кабинета. В приёмной Козырев наконец позволил себе усмехнуться.

— Ну, знакомство состоялось. Как впечатление?

— Тёплое, — сухо ответил Максим. — Очень тёплое. Поехали.

Той же ночью, оставшись один в отведённой ему комнате при штабе, Максим долго не мог уснуть. Он лежал на жёсткой казённой койке, закинув руки за голову, и смотрел в тёмный потолок. Перед глазами стояли лица трёх генералов, с которыми он познакомился сегодня. Три разных человека, три разных судьбы. Он знал их будущее, то будущее, которого здесь ещё не существовало, но которое в его памяти было такой же реальностью, как и этот августовский вечер за окном.

Дмитрий Григорьевич Павлов. Командующий Западным фронтом. Герой Испании, один из первых танкистов страны, человек, который когда-то верил в новую тактику и новую технику, но со временем закостенел, уверовал в собственную непогрешимость и перестал слышать голоса сомневающихся. Максим знал, что в той истории, из которой он пришёл, Павлова арестуют уже через неделю после начала войны. Ему припомнят всё: и разгром фронта, и потерю Минска, и сотни тысяч пленных. Его будут судить, и приговор будет коротким: расстрел. Вместе с ним расстреляют и начальника штаба Климовских, того самого сухощавого генерала с усталым лицом, который сегодня молча сидел рядом с командующим и что-то записывал в свой блокнот. В реальной истории Климовских разделит судьбу своего начальника, хотя его вина в катастрофе будет не большей, чем у многих других. Но тогда, в июле сорок первого, Сталину нужны будут виновные, и ими станут те, кто командовал Западным фронтом.

А третий это Копец. Молодой, энергичный командующий ВВС округа, с лётным значком на груди и гордостью во взгляде. Сегодня он спросил Максима с вызовом: «Что вы знаете об авиации?» и получил ответ, который ему не понравился. Максим знал, что в первый день войны Копец лично вылетит на передовой аэродром и увидит то, о чём предупреждал Егоров: сотни сгоревших самолётов, разбитых прямо на земле, не успевших подняться в воздух. Его авиация будет уничтожена за несколько часов. И тогда генерал Копец вернётся в свой штаб, достанет пистолет и выстрелит себе в сердце. Не из трусости, а из чувства вины. Из понимания того, что его род войска, которому он отдал всю жизнь, перестал существовать, не сделав ни одного боевого вылета.

Максим закрыл глаза. Он видел этих людей сейчас, живых, спорящих, отдающих приказы, пьющих чай. И он знал, что через год двоих из них расстреляют, а третий покончит с собой. Можно ли это изменить? Можно ли спасти их, предупредить, заставить действовать иначе? Он не знал. Но он знал, что если система не изменится, если Павлов не прислушается к его советам, если Копец не рассредоточит аэродромы, то их судьба будет именно такой. И ещё сотни тысяч других судеб, гораздо менее известных, сложатся так же трагически.

Он перевернулся на бок и долго смотрел на лунный свет, пробивающийся сквозь занавеску. У него был шанс изменить историю. Но этот шанс нужно было использовать с умом. И начинать следовало прямо завтра.

Следующие три дня Максим и Козырев провели в разъездах. Капитан Горемыкин, приставленный к ним в качестве сопровождающего, оказался толковым офицером: он знал округ, знал людей и умел организовать транспорт в таких местах, где, казалось, никакого транспорта быть не могло. На потрёпанной машине они исколесили весь центральный сектор округа от Минска до Белостока и от Гродно до Бреста.

Увиденное приводило Максима в состояние, близкое к отчаянию, хотя он и старался не показывать этого. Он знал, что всё будет плохо. Но он не ожидал, что настолько.

В первый же день они посетили танковый полк, расквартированный в сорока километрах от границы. Командир полка, немолодой уже подполковник с усталым лицом, встретил их радушно, провёл по территории, показал технику. На бумаге в полку числилось сто двадцать танков. В реальности машин было около восьмидесяти, из них на ходу всего чуть больше половины. Остальные стояли с разобранными двигателями, без гусениц, без аккумуляторов. Запасные части отсутствовали.

— Почему так? — спросил Максим, хотя знал ответ.

— Не завозят, товарищ Егоров, — виновато ответил подполковник. — По плану должны были в прошлом квартале, но не пришло. Ждём.

— А люди?

— Люди есть. Механики хорошие, сами ремонтируют, что могут. Но запчастей нет.

Максим записал это в свой блокнот и двинулся дальше. Та же картина повторялась в мотострелковом полку, в артиллерийском дивизионе, в батальоне связи. Техника старая, изношенная, запчастей нет.