Чужое лицо - Михаил Тут

Крупный поднял голову.

— Эй, чужак.

Я остановился.

— Что?

— Говорят, коня купить хочешь.

— А у тебя есть?

— А денег не хватает, да?

— Хочешь занять?

Мальчишки за его спиной прыснули. Худой улыбнулся. Такими фразачками я могу жонглировать часами, спасибо бесшабашной юности.

— Говорят, ты за коня целый разбойничий клад обещаешь.

— Схрон. Не клад.

— А какая разница?

— Тем, кто не знает где он – вообще никакой. Тебе, например.

Улыбка у худого стала тоньше. Крупный спрыгнул со сруба.

— Нагло говоришь. И вообще ты… неприятный какой-то.

— Каков есть. У тебя вон вообще, нос сломан. Тоже смотришься так себе.

— А дерёшься так же?

Я хмуро посмотрел на него. К этому, собственно, все и шло с самого начала. И чего мне в избе не сиделось?

— Хочешь проверить? Зачем тебе это, ты что, бессмертный?

— Понять, стоит ли с тобой в лес идти.

За спинами у мальчишек кто-то ойкнул. Значит, слух уже дошёл и сюда.

— Тебя как зовут? — спросил я.

— Буряй. А тебя Всеволод, мы уже знаем.

Худой сунулся вперед и сказал:

— Ты, чужак, если что в обиде не будь. Деньги у тебя есть, а переломы до конца зимы срастутся.

Буряй даже не повернулся.

— А это Ждун. Он говорит больше чем нужно. И не всегда по делу.

— Ждан, — поправил худой. — Ждуном зовут те, кому я сам разрешил, или кто завтра сам хлев будет чистить, один, без помощника.

Я посмотрел на них обоих и сделал последнюю попытку.

— Я не дерусь для развлечения.

Ждан вздохнул.

— Слышали? Он важный. У него развлечения, небось, все княжеские. Запороть кого, или в холопы забрать. Такие, да?

Буряй сделал шаг ближе.

— А если для проверки?

— Я не хочу тебя проверять и не собираюсь тебя нанимать.

—.Ты не понял. Это я тебя проверять буду, чужак.

Мальчишки загудели.

Леонтий стоял за их спинами, невидимый и ненужный им. Смотрел не на огромного Буряя, а на меня.

— Не калечь, — сказал он. – Жалко парня. Ему же еще жизнь жить.

— Знаю, — ответил я тихо.

Ждан прищурился.

— Чего?

— Говорю: знаю таких проверяльщиков.

Буряй довольно усмехнулся и потер огромные кулачищи.

— Тогда без железа, палок и прочего. Кто лёг или сказал “хватит”, того не бьют.

— И без толпы.

— Боишься? – снова высунулся Ждан.

— За толпу. Брошу тебя, ты кого поломаешь, а виноват я останусь.

Мальчишки загудели громче.

- Само собой, - сказал Буряй. – Один на один. Сам на сам.

Я снял сулицу и поставил у плетня. Едва успел разогнуться, как Буряй ударил первым. Без объявления начала, призыва защищаться, и прочей фигни.

Не просто кулаком в лицо, а плечом в грудь, всем весом, как бык в ворота. Я ушёл в сторону, но не полностью. Он зацепил меня и заставил отступить. В нём было много силы, дофига массы и мало терпения, но совсем дураком он не был: второй раз он пошёл ниже, цепляя меня за рукав и пытаясь подмять корпусом.

В прямом бою у меня шансов не было, он был тяжелее, сильнее и не вымотался морально за последнюю пару недель до самого предела. Но меня учили не для ярмарочных драк. В армии мне быстро объяснили: сильного не надо останавливать лбом в лоб. Его надо пропустить туда, куда он сам уже пошёл, и добавить чуть-чуть инерции.

Я шагнул ближе, внутрь его размаха. Буряй дёрнул локтем и мог попасть мне по скуле, но на миг сдержал удар. Не хотел на самом деле калечить чужака, а с такой силой выбить челюсть – раз плюнуть. Я оценил щедрость и поставил Буряю плюсик в карму.

Мига задержки мне хватило. Я зацепил его тулуп, подставил бедро и толкнул плечом в грудь. Снег под ногами уже был разбит. Буряй выругался, попробовал удержаться, но вес ушёл не туда. Мы упали вместе. Вместо нормального броска через бедро, получилсь невнятная фигня. Старшина мне бы за такой прием дал бы в зубы и был бы прав. Но мы с Буряем лежали и это было важнее.

Он снизу. Я сверху.

Он рванулся сразу. Ещё немного — сбросил бы. Я прижал его предплечьем поперёк груди и коленом заблокировал бедро и вывернул ладонь на болевой.

— Лежишь?

— Слезь… ууй! Больно!

— Скажи.

— Да лежу я, чтоб тебя…

Я сразу отпустил и поднялся.

Буряй вскочил, злой, весь в снегу, с красным лицом. Он ждал смеха и оскорблений. Я не засмеялся. Смеяться после такой победы — значит нажить ненужного врага.

Ждан хлопнул в ладоши.

— Хорошо упали! Красиво! Я видел, они оба поскользнулись, значит – ничья!

Буряй повернулся к нему и злобно буркнул:

— Сейчас ты у меня здесь красиво ляжешь. Если этот тебя не уложит – я сделаю!

— Ой, да чего там лежать! Я ночью уже выспался, а до другой далеко!

Ждан выскочил вперед. Драться честно он явно не собирался.

— Готов? — спросил я.

— Нет, - ухмыльнулся он и бросил заготовленной загодя снег мне в лицо. Я успел закрыться плечом, но Ждан уже был сбоку. Дёрнул за рукав, ушёл, попытался подсечь, снова ушёл. Быстрый, зараза.

Сделал вид, что отступает, он резко нырнул под руку и толкнул меня в бок. Я заскользив по снегу, качнулся. Он тут же ударил локтем снизу. Не сильно, не по-настоящему, но очень быстро. Губа лопнула и во рту стало солоно.

Метка Числобога под рубахой отозвалась холодом, предлагая ускорить движение, взять лишний удар сердца. На один лишний миг. На полшага. На рывок, который он не успеет увидеть. Положить его сразу, чисто, без этой грязной беготни по снегу.

Но я не взял ни вдох, ни удар сердца, ни лишний миг. И ускоряться не стал. Это была бы нечестная победа. И пусть, мальчишки об этом не догадаются, я то знать буду. Я не против выживания путем таких ухищрений, но здесь вопрос стоял совершенно не в выживании, а в уважении.

Когда он снова попытался подсечь, я не пытался удержаться на ногах. Пошёл за движением, схватил его за пояс и потянул туда, где снег уже размесили мы с Буряем. Ждан