Перелом - Дмитрий Лим

Она вздрогнула, словно я вылил на неё ушат ледяной воды. Долгое время она смотрела на пламя, облизывая пересохшие губы, будто подбирая слова.

— Каменная деревня… — начала она наконец, и голос её был чужим, натянутым. — Это не просто городище, где меняют кожу на соль. Ты должен понимать. Это совсем другой мир.

Она замолкла, и я не стал её подгонять. Потом она заговорила снова, медленно, вглядываясь в моё лицо, словно проверяя, понимаю ли я цену каждого слова.

— Наши мужчины ходят туда раз или два в год. И каждый раз они возвращаются… с кем-то…

— Ого, — я искренне удивился. — Ты думаешь, что я…

— Они возвращаются не просто… просто, — перебила она меня. — Другими! А иногда и не одни, — её голос упал до шёпота, и она наклонилась ко мне через очаг. — Там живут не так, как мы. Женщины там ходят с красивыми лицами, смеются громко на улицах, смотрят мужчинам прямо в глаза. Их дома из камня, они спят на подушках, набитых птичьим пухом, и пьют напитки, от которых кружится голова и теряется воля. И они… они как будто ловят наших мужчин в силки. Красивыми тканями, сладкой едой, разговорами о вещах, которых мы здесь не знаем.

Она отвернулась, чтобы сгрести угли кочергой, но её рука дрожала.

— Моя подруга, Нури… её муж после третьей поездки сказал, что его душа затосковала за простором каменных стен. Он ушёл туда насовсем. Бросил её с двумя детьми. И он не единственный. Каменная деревня забирает сильных мужчин! Не воинов! Сначала ты идешь за солью и знаниями. А потом понимаешь, что уже не можешь дышать этим лесным воздухом, что он для тебя густ и тепел, а стены родной хижины давят.

Я молчал, слушая. Теперь её странное поведение обретало хоть какую-то логику. Это была не ревность к конкретной женщине. Это был животный, первобытный страх перед целым миром, который мог увести меня, растворить в себе, стереть того человека, за которого она выходила. Её мир был здесь, в хижине у очага, рядом со мной, в этой сраной деревне с придурком шаманом. А там — каменный лабиринт, способный украсть душу.

— Я не муж Нури, — твёрдо сказал я, ловя её взгляд. — Меня не прельстят ни подушки, ни сладкие напитки. Я иду туда за тем, чтобы найти знания, посмотреть мир, и понять торговлю. И я вернусь. За тобой.

Айя смотрела на меня с такой мукой и надеждой, что сердце сжалось. Она что-то бормотала, гладя свой плоский живот — и вдруг замерла, осознав, что выдала себя. Я заметил этот жест. Воздух вокруг нас застыл, стал густым и тяжёлым. Тишину разрывало только потрескивание поленьев.

— Айя? — произнёс я, и собственный голос прозвучал глухо, будто из соседней пещеры.

Она медленно подняла на меня взгляд. В её выражение лица была буря — паника, отчаяние, стыд и какая-то дикая, ликующая радость. Она попыталась что-то сказать, но только беззвучно пошевелила губами. Потом, сдавленно выдохнув, положила мою ладонь себе на живот и прижала её своей, холодной и влажной от волнения.

— Ты вернёшься, — прошептала она, и это прозвучало не как просьба. — Ты должен вернуться! Потому что теперь, тебя буду ждать не только я…

Огонь в очаге вспыхнул, осветив её бледное лицо, а моё сознание на секунду провалилось в абсолютную, оглушительную пустоту. Все планы, все расчёты, весь притворный энтузиазм — всё разлетелось в прах.

Осталось только это: её дрожащие руки, прижимающие мою ладонь к тайне внутри неё, и оглушающий грохот собственного сердца, выбивающий в висках один-единственный, невероятный и пугающий ритм:

«Отец. Отец. Отец».

Я чувствовал под ладонью плоский, еще ничем не выдающий себя живот, но казалось, будто я прикоснулся к самой сердцевине мира, к чему-то раскаленному и священному. Весь шум в голове — планы, осторожность, притворство — сменились оглушительной тишиной. А в ней пульсировало только это новое, чудовищное и прекрасное знание.

Отец! Я буду отцом!

Во мне не было той умильной нежности, о которой пишут в книгах.

Был шок. Глубокий, животный страх, от которого свело желудок. И поверх него — яростная, всесокрушающая волна ответственности, что разом смела все остальные чувства. Этот ребенок, это будущее, теперь было главной точкой на карте. Важнее тайника шамана, важнее каменной деревни, важнее моего прошлого мира.

Глава 2

Ночь выдалась длинной и беспокойной.

Айя, уткнувшись в моё плечо, уснула практически сразу. Ну а я так и не смог сомкнуть глаз. В голове был полный хаос, из-за которого я не мог «выдохнуть».

Я стану отцом. Эта мысль глухо билась в голове, меняя смысл каждого будущего шага. Я уже не просто шёл в каменную деревню, чтобы свалить отсюда и найти себе новый дом. Я шёл туда, чтобы освоиться, а затем — вернуться за женой. Чтобы обеспечить свою семью. Чтобы построить не просто жизнь, а крепость для Айи и ребёнка. Хотя пока я слабо себе представлял, стоит ли радоваться этому самому ребёнку.

Мысль о том, что он будет расти здесь, в этой деревне, бегать лет до пяти в одной рубахе и с голой жопой, мыться раз в сезон по велению шамана и учиться у него же… Эта мысль меня ни хрена не вдохновляла, а, скорее, расстраивала. Получается, я огрёб себе на шею лишние заботы.

Я попытался выстроить логичную цепочку: прийти в каменную деревню; разнюхать почву в местной торговле, чтобы знать, чем зарабатывать дальше; узнать, как живут в более развитом мире, вернуться, забрать семью. Но между пунктами «разнюхать почву в торговле» и «обеспечить семью» возникла гигантская пропасть, полная неизвестности и сложных вопросов.

Как именно обеспечивать семью? Что «им» нужно? Мне? Этому… малышу? Мальчику или девочке? Да и нужно ли мне вообще всё это⁈

Айя тихо пошевелилась, и я автоматически притянул её ближе.

«Обеспечить семью» — фраза давила грузом, который я не мог правильно оценить. В моём прошлом мире обеспечить