Перелом - Дмитрий Лим

Но я в примитивном мире. Здесь… что подразумевало собой обеспечение?

Наверное, много еды. Много мяса. Мяса, которое не убежит и не съест меня первым. И тёплая одежда. И прежде всего — безопасный дом. Дом, в котором не будет сквозняков и шамана, а также недовольных горожан с вилами.

В моём прошлом мире обеспечить семью также включало в себя выбор между ипотекой и арендой, сравнение тарифов на интернет и регулярные дебаты о том, стоит ли покупать органические продукты или приобрести жратву в какой-нибудь «Пятерочке». Здесь же «обеспечить» означает, что я должен сначала найти эту еду, а потом убедиться, что она не пытается меня съесть в процессе приготовления. Романтично, мля…

Моя логическая цепочка начала расползаться, как старые швы.

Айя снова вздохнула, и я подумал, что обеспечение семьи в диком мире, возможно, начинается с того, чтобы просто не дать ей превратиться в часть этой экосистемы.

Я закрыл глаза, пытаясь представить не абстрактную «крепость», а конкретный день. День, когда я вернусь, заберу жену, сокровища Заргаса и свалю…

К слову, о шамане…

Он вернулся незадолго до рассвета. Я услышал его кряхтение в доме, тяжёлые шаги и шум опускаемого на пол мешка. Айя не шевельнулась.

Я осторожно отодвинул её руку, оделся и вышел в основное помещение. Заргас сидел на скамье перед уже почти потухшим очагом. Он не глядел на меня, его взгляд был прикован к последним тлеющим углям, но я чувствовал, что он знает: я здесь.

— Садись, — сказал он тихо, без обычной для него повелительной грубости.

Я сел на противоположную скамью, ожидая. Он долго молчал, протянув руки к слабому теплу, будто пытаясь через него увидеть что-то важное.

— Поездка в каменную деревню… это не только разведка для будущих торгов, — начал он, наконец, и его голос звучал устало и нарочито медленно. — Для тебя это шанс. Большой шанс. Там есть знания, которых нет здесь. Мастерство обработки металла, строительства, даже письма. Ты молод и умный. Должен научиться.

Я слушал, внутренне напрягаясь. Это была не инструкция вождя, это был монолог со скрытым смыслом.

— Поэтому я даю тебе личное задание, — продолжил он, поворачивая голову, и его глаза в полутьме казались двумя глубокими провалами. — Ты останешься там подольше. Не неделю. Не две. Достаточно, чтобы не просто изучить, какой товар сейчас нужен каменной деревне, а чтобы понять. Вникнуть. Узнать, как они строят свои печи для обжига глины. Как хранят зерно. Как лечат болезни травами, которые не растут в наших лесах. Всё это запомнишь. И принесёшь знания обратно. Для меня.

Он замолчал, давая мне время переварить. И я переваривал. Медленно, холодно, с нарастающим внутренним ознобом. Личное задание. Остаться подольше. Под маской благородной цели: принести прогресс, знания, силу для общины.

Но под этой маской скрывался старый, изъеденный подозрительностью и властью мудила. Он видел мои успехи здесь. Видел, как я встраиваюсь, как Айя — его бывшая опора — теперь слушает только меня. Видел, как мужики, Борк и Эрн, говорят со мной без отстранения. Видел, как на меня смотрят местные…

Моя интеграция шла слишком быстро, слишком успешно. И для шамана, чья власть зиждется на контроле и «тайном» знании, это было угрозой.

Его план был простым и гениально подлым: удалить меня из деревни на долгое время. Не просто на неделю, а на несколько месяцев. Пока я там «вникаю», здесь время будет работать на него. Айя, беременная и одна, естественно, вернётся под его влияние, под его «заботу». Все мои мелкие, но важные достижения будут стёрты временем и его мягким постоянным пересказом событий в свою пользу.

Он нивелировал меня. Не силой, не прямым запретом, что вызвало бы ропот. Он делал это под благородным предлогом развития деревни. Я должен был стать его долговременным эмиссаром, а по сути — изгнанником с почётной миссией. И когда я вернусь — я уже не буду тем, кто начал менять жизнь здесь. Я опять стану чужим, принесшим странные знания, которые, возможно, и не пригодятся в лесу. Их, эти знания, можно будет осмеять и провозгласить ненужными. А его позиция, его контроль над местными и над Айей будут восстановлены и укреплены. Ну, и после того как он в волю потешится принесёнными сведениями, никто не помешает ему пользоваться ими, предварительно уничтожив меня.

Я сидел и смотрел на его профиль, освещённый последним светом углей. Внутри меня бушевала ярость. Но теперь она была другой. Не просто личной. Она была связана с плоским животом Айи и с будущим, которое пульсировало в этом слове: «отец». Его план был не просто угрозой моему положению. Он был угрозой моей семье. Он пытался разлучить меня с беременной женой, подчинить её себе в самый нужный период, отнять моё место рядом с ней в момент, когда оно должно было быть незыблемым.

— Я понимаю, — сказал я, наконец, и голос был спокойным, почти покорным. — Принесу знания. Для деревни.

Шаман медленно повернул голову и посмотрел на меня прямо. В его взгляде было что-то: удовлетворение? Проверка? Он увидел покорность и принял её как победу.

— Хорошо, — отозвался он, вставая. Его тень, огромная и неуклюжая, заполнила половину помещения. — Готовьтесь к пути. С рассветом я попрошу духов указать вам правильный путь и защитить.

Я остался сидеть перед мёртвым очагом, когда он ушёл в свою нишу.

Может, его нужно просто убить⁈

Просто взять дубину. Или нож. Решить проблему раз и навсегда. Это был бы логичный финал для этой безумной саги. Но почти сразу же мысль наткнулась на стену холодных неудобных фактов.

Убить его — значит навлечь на себя гнев всей деревни. Даже если бы это сошло мне с рук технически, я стал бы изгоем в лучшем случае, а в худшем — мишенью для кровной мести его немногочисленных, но фанатично преданных «друзей» типа Мироса. Можно, конечно, сделать это втихаря, так, чтобы никто на меня не подумал. Только