На краю звездопада - Наталья Сергеевна Чернышева

– Но вы вернётесь? – спросила я.

– А вы хотите, чтобы я пришёл ещё раз? – иронично спросил он.

– Я внесу вас в список, – предложила я. – Можете приходить, когда вам захочется. На чашечку кофе. Барьер будет пропускать вас всегда.

– Странное доверие к тому, в ком вы разглядели солдата удачи, – помолчав, ответил Сае. – Разве что вам не знакомо значение этих слов. Кого они характеризуют на самом деле.

– Это ваше прошлое, – пожала я плечами. – Оно никак не связано с будущим, если помните. Блюдце и чашечка – разные миры.

– Гадания на кофейной гуще – деревенские развлечения, – усмехнувшись, напомнил он. – Вы ведь сами об этом сказали, Дес.

– А вы скажите, что я не права, – предложила я, возвращая ему усмешку.

Глаза в глаза, и воздух зазвенел от напряжения. Мне понравилось это чувство. Звонкое, грозное и – настоящее. Хотя, может быть, отсутствие жабы за воротом тоже сыграло.

– Возвращайтесь, Сае, – мирно сказала я. – Когда пожелаете. Чашечка кофе для вас у меня найдётся всегда.

Он приложил руку к сердцу и слегка поклонился. Потом ушёл. Я долго провожала его взглядом. Мне понравилось, как он шёл, упруго и чётко. Видно было, что пешие переходы для него не пустой звук.

Я ушла с веранды на верхнюю террасу. Там меня ждали холсты и краски с кистями. И то, руки уже горели предвкушением любимого дела.

Я выбрала большую деревянную доску из заготовленной заранее стопки. Установила её. Задумалась.

Сае стоял перед глазами так, будто находился напротив меня прямо сейчас. Вот он принимает из моих рук чашечку ароматного кофе. Вот пьёт. Переворачивает вверх дном над блюдцем…

Сначала – эскиз. Карандашом по гладкой поверхности. Рука идёт сама, в потоке памяти.

Тёмно-коричневая, почти чёрная гуща, чашечка, лежащая на боку, горьковато-карамельный запах мешается с собственным запахом гостя. Росчерк падающей звезды, космическая пыль. Я знаю, каково на вкус жёсткое излучение нашей звезды, был случай убедиться в детстве. Спасла паранорма. Слабенькая, ни на что серьёзное не годная, но спасла. Натуральнорождённый ребёнок бы не выжил, а я смогла. Так вот, впечатление от Сае оказалось странно похожим на вкус той, давней, катастрофы и прикосновение нашего светила.

Может, это уставшая звезда пришла погреться немного у моего огня?

Фантазии, фантазии. Дес, вернись в реальность. Где-то в Галактики живут соплеменники Сае, целая раса, и если я о них ничего не слышала, то вовсе не значит, что их нет.

Хотя, возможно, он генномодифицированный и потому единственный в своём роде. Вот ему, должно быть, одиноко по жизни!

Жалость? Я прислушалась к себе. Нет.

Наконец-то в моей жизни появился вопрос, на который я не знала ответа.

Кто ты, таинственный гость с синими глазами и коротким звучным именем Сае?

Эскиз смотрел на меня с холста знакомым взглядом.

Кажется, я знала этот взгляд всю свою жизнь.

***

Солнце нырнуло под горизонт, и облака подожгло снизу золотисто-багровым муаром. Поднимался ветер, холодало с каждой минутой. Да, новый шторм шёл на Алый Берег, он ударит ближе к утру. Не забыть внести коррективы в систему управления домом. Чтобы барьер не прозевал особо свирепые порывы бури.

В океан высыпали парусники. Им сейчас хорошо, паруса любят сильный ветер. В детстве я когда-то ходила в яхт-клуб, мне даже нравилось. Но суета и нервы спортивных соревнований не вызывали ни восторгов ни желания вливаться в спортивное движение, и потому увлечение умерло, не переродившись в нечто большее. Но по старой памяти я иногда приходила на открытие регаты, делала зарисовки. Потом приносила на выставку свои работы, народу нравилось, что-то даже покупали.

Мама говорила, я в землю зарываю свой талант. Выставки, мол, надо бы проводить чаще. Общаться. Себя показывать, на других смотреть… Мне двух-то раз в год – на парусный сезон и зимние праздники – хватало с головой, куда уже чаще! Себя показывать я не рвалась, а на других смотреть можно и на видеоэкране.

На экране даже интереснее. Можно остановить изображение и детально рассмотреть. А вживую кто же позволит тебе это с собой проделать…

Я вернулась от набережной к дому и удивилась: меня ждали, укрывшись от холодного ветра на веранде. Сначала я подумала, что это мама, не зря я о ней в последнее время вспоминаю. Хотя вряд ли, она на службе за пределами планеты, со службы просто так домой не налетаешься, и следующий её приезд придётся на середину осени, ближе к зиме. А потом я узнала гостя, и остро пожалела, что это не Сае.

Оказывается, я подсознательно ожидала, что Сае придёт к вечеру. Не пришёл. Зато явился наш семейный доктор, Элмер Дженкинс, телепат первого ранга. Он один из тех, кого барьер пропускает без звука, что поделаешь. Ничего плохого против доктора я не имею, он хороший человек, по-настоящему хороший…

Но как же не вовремя!

– Мне кажется, ты не хочешь меня видеть, Десима, – мягко сказал он, внимательно меня разглядывая, как в детстве, когда я расшибала коленку или цепляла сезонный вирус. – Если хочешь, я могу уйти…

– Нет, что вы, дядя Эл, оставайтесь, раз уж пришли, – сказала я. – Кофе?

– Не откажусь.

Кофе у нас на Аркадии – неизменный ритуал гостеприимства; кофе, сигары и хороший коньяк из Солнцедола. Но, поскольку я девушка, а доктор Дженкинс старше меня раза так в три, остаётся только кофе.

Я добавила пару ломтиков имбиря и треть чайной ложечки корицы, всё, как Дженкинс любит. Дымный сладковатый коричный запах поплыл в воздухе, мешаясь с солёными запахами океана.

– Лучший кофе всегда у тебя, Десима, – похвалил меня Дженкинс.

Я знала его чуть ли не с рождения. Для меня он всегда был не только врачом, профессионалом при исполнении, но – почти родственником и неизменным символом Дома, моей личной крепости, если хотите.

Иногда я жалела, что не могла назвать Элмера Дженкинса отцом. Он, всё понимал, на первом-то ранге ты в любом случае видишь людей насквозь, не зависимо от того, хочешь того или нет, но не давал повода. Такая холодноватая отстранённость, недостаточная для того, чтобы отодвинуть на другую сторону улицы, но и последнюю черту переходить не дававшая.

Нет у меня отца. Мой эмбрион собирали под микроскопом. А у мамы если и был мужчина на её службе, то со