Второй Шанс Старого Рокера - Денис Стародубцев

Сообщение появилось снова, мигая тревожным красным цветом:

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[КРИТИЧЕСКИ НИЗКИЙ УРОВЕНЬ КИСЛОРОДА]

[ЗАПАС ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА: 1 ЕД.]

[СОСТОЯНИЕ ТЕЛА: ИСТОЩЕНИЕ. ВРОЖДЕННЫЙ ПОРОК СЕРДЦА. ОСТРАЯ СЕРДЕЧНАЯ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ]

— А-а-а-а… — выдавил юношеским, но больным голосом.

Сердце колотилось бешено. Каждый его удар отдавался в висках.

Сполз по стенке и сел на корточки. Пытался отдышаться.

— Черт… Твою мать… какого хрена? Что… происходит?

Пока я прижимался к стене спиной, пытаясь прийти в себя от жесткого приступа, что накатил на тело сразу и резко, где-то в конце перехода показались три незнакомые фигуры. Они шли неторопливо, развалистой походкой, как хозяева этого бетонного дерьма.

Я скосил глаза. Зрение было расплывчатым, но мне удалось рассмотреть их. Мужикам было ближе к тридцати: небритые, в спортивных штанах. Один очень здоровый, второй с кривой ухмылкой, а у третьего рожа была какая-то вытянутая, как у крысы.

Они подошли ближе и остановились в двух метрах.

Здоровый посмотрел на меня сверху вниз. Я чувствовал его ужасное дыхание. Смесь перегара с дешевыми сигаретами. Чуть не блеванул от этой термоядерной вони.

— О, смотрите, — голос здорового был гнусавым. — Наш уличный музыкант снова сюда припёрся.

Я молчал. Да какой там говорить, когда я даже дышать толком не мог.

— Ты че, пацан, дохрена смелый или просто тупой? — здоровый наклонился ко мне. — Мы же тебе говорили: платишь процент за это место и играй себе на здоровье, а иначе я тебе эту гитару в задницу засуну! Говорили же? Ты нас не слышал?

Я посмотрел на него. Они что-то говорили? Но кому? Этому телу?

Чужая память начала всплывать обрывками, но я пока не мог разобраться в них.

— Что молчишь? Где бабки? — здоровый выпрямился, расправив плечи. — Ты тут целый час долбил, нам всё рассказали. Люди тебе деньги бросали, а поделиться ты не подумал?

Я посмотрел на чехол, в котором лежала пара сотен.

Здоровый усмехнулся, взял его и вытряс купюры и мелочь на пол.

— Сколько тут? Двести рублей? — он засмеялся. — Ты че, пацан? Мы договаривались, что минимум штуку в день будешь платить! Это ты настолько хреново играешь, что тебе даже копеечку люди бросить отказываются? А нахрен ты нам вообще тогда тут нужен?

Второй оперся рукой на стену и навис надо мной.

— Ну что, попал ты, фраерок! — сказал он. — Теперь ещё и с процентами заплатишь.

— Так, что тут у нас… — крыса подошел к моей гитаре. — Может, инструментом возьмем? Больше у него ничего нет.

Гитара хоть и дешевое говно, но она теперь моя, и никому её отдавать я не собирался. Особенно этим ублюдкам.

Здоровый отбросил чехол в сторону и продолжил смотреть на меня.

— Слышь, сопля, — он наклонился пониже, прямо к моему уху. — Ты сам виноват! Мы тебя предупреждали? А ты не послушался! Теперь будешь играть максимум на ложках. Стоя перед мамкой на табуретке!

Он и его дружки заржали, как дикие лошади.

В груди все еще было удушье и боль, но внутри, где-то глубоко, проснулась злоба. Та самая, которая заставляла меня играть так, что стадионы содрогались!

Я смотрел на этого здорового и вспомнил Пухова с его мерзкой улыбкой.

Встал! Ноги всё еще тряслись, но главное, что я встал!

Здоровый удивился, но потом снова ухмыльнулся.

— О, смотрите, он встал! Герой! Что, пацан, хочешь по…

Я не дал ему договорить. Надоело слушать этот мерзкий голос. Не знаю, откуда взялись силы, но я будто взорвался.

ХРЯСЬ!

Удар снизу прямо в челюсть. Техника старая, отработанная еще в девяностых, когда приходилось в провинции отбиваться от местных братков, которые так же, как и эти ушлёпки, хотели получить свой процент, а получали каждый раз только по роже.

Здоровый не ожидал такого поворота событий и отлетел к стене.

Второй дернулся, но я уже, разворачиваясь, ударил локтем ему в лицо. Он упал, закрывая нос руками, и я увидел, как между пальцами просочилась кровь.

Крыса застыл. В его глазах я прочитал, что он просто в полном ахере.

— Ты… ты че… па. парнишка… — он начал заикаться.

Не думаю, что он испугался пацана, который стоял перед ним. Просто не ожидал, что человек, который находился напротив, вообще способен на то, что он только что увидел.

Здоровый поднимался, и я увидел, что из разбитой губы у него течет кровь по подбородку. Он смотрел на меня с особой яростью.

— Валите отсюда, пока головы не разбил! — крикнул я.

Глава 2

— Ну всё, урод, конец тебе! Сейчас мы тебя так изуродуем, что мама родная не узнает, а хоронить будут в закрытом гробу!

В этот момент та боль, что слегка отпустила, взялась за меня снова. В этот раз ещё сильнее! Я схватился рукой за сердце, именно оно было источником этой боли. Было настолько тяжело и больно, что я не смог устоять на ногах и упал на пол. Да что не так с этим телом? Что происходит⁈ Я не мог нормально соображать.

— Ну что встали? — рявкнул самый здоровый. — Мочи его!

Этим ублюдкам было абсолютно всё равно на мою боль. Они начали наносить по мне удары ногами, втаптывая меня в пол. Но знаете что? Мне было настолько больно изнутри, что я не чувствовал их ударов.

Думаю, они бы убили меня прямо в этом обоссанном переходе, но в этот момент из-за угла появилась пара полицейских. Они посмотрели в нашу сторону, и гопники остановились.

— Вот черт! Как не вовремя… — гаркнул один из них.

— Повезло тебе, мелкий ушлепок! Но я еще тебя найду и изуродую! — сказал здоровяк, и они быстрым шагом пошли на выход из перехода. Крыса отправился за ними.

Убедившись, что все нормально, представители закона прошли дальше, а я снова остался один. В голове была только одна мысль:

«Что это за тело? Где я? Какого хрена здесь происходит?»

Я задыхался. Сердце словно зажали в раскаленные тиски. Перед глазами запульсировал красный интерфейс:

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]

[СОСТОЯНИЕ: КРИТИЧЕСКОЕ. ДЕКОМПЕНСАЦИЯ СЕРДЕЧНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. УГРОЗА ОСТАНОВКИ СЕРДЦА]

[ДОСТУПНЫЙ РЕСУРС: 1 ЕД. ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ЭФИРА]

Я лежал на ледяном бетоне, скребя ногтями по полу, и в отчаянии стиснул зубы. Смерть стояла в полушаге. В голове промелькнула паническая мысль о той крошечной капле тепла, которая появилась после слов прохожих.

«Давай же, сука, работай!» — взмолился я в пустоту, мысленно толкая это странное ощущение в сторону разрывающегося сердца.

И вдруг где-то