Осколок звезды - Лилия Олеговна Горская

Если честно, мы с братом из любопытства подсмотрели, что с тобой пытались сделать в лазарете, когда поняли, что в тебе сидит скверна. Выглядело действительно жутко.

Пастерце дернул уголком губ. Потом открыла глаза – глубокие, черные, непроницаемые.

– Скверна по-прежнему во мне. Она – часть меня. Я и сейчас тебя пугаю?

Айраэль моргнула. На какую-то долю секунды она засомневалась, но ответила уверенно:

– Что? Нет. Я выросла и, к тому же, хорошо тебя знаю. Ты ведь не обратишься в какую-нибудь жуткую сущность в ближайшее время?

– Не знаю.

– Ох. Я даже немного жалею, что ты овладел искусством сарказма.

Пастерце повернул голову на подушке и прикрыл глаза. Айраэль еще долго глядела на него: на его удивительно длинные ресницы, красивый, аристократичный профиль. Отчего-то вспомнились слова Жака Люсьена. «Он ведь первый в очереди на престол, даже первее вашего папаши». Примерно так, наверно, выглядел Антарес Третий. Если только материнских черт в нем не было больше.

– Ты и правда не помнишь своих родителей? – негромко спросила она. – Иногда мне кажется, что… что я своим вовсе не дочь. Отец побеждал в битве с сотней чудищ, а мамина дипломатия помогла объединить всю нашу разношерстную страну. Они такие сильные, а я… Нет, не подумай, я горда тем, кто я и где я есть, но порой задумываешься, отчего ты не такой, как все. Не такой, не знаю, непробиваемый, не такой храбрый, каким мог бы быть…

Пастерце приоткрыл веки, глядя на нее сквозь опущенные ресницы, и Айраэль запнулась, понимая, что, возможно, утомляет его. Что, возможно, говорит это не столько Пастерце, сколько самой себе.

– Всегда можно стать сильнее, – ответил он. – Нужно только знать, в чем ты хороша. И развить это.

Айраэль слабо улыбнулась. Пастерце был прав, конечно, и она даже знала, в чем хороша. Ум, знание языков и образованность были ее сильной стороной. Но в ее окружении это было обыденностью, особенно с учетом того, что многие аристократы, помимо всего перечисленного, могли еще и менять русла рек и гнуть любую форму металла.

– Иные успокаивают, что сила не так и важна, – невесело улыбнулась она.

Пастерце открыл глаза полностью.

– Нет ничего важнее силы, если ты хочешь выжить.

По спине Айраэль побежали мурашки. В такие, как сейчас, моменты она не могла смотреть Пастерце в глаза, словно видящие ее насквозь. Принцесса раскрыла ладонь Пастерце, лежащую поверх одеяла, и вложила туда увесистый мешочек.

– Что ж. Хорошо, что ты очнулся. Я пойду. Тебе нужно побыть в лазарете какое-то время. Я буду навещать.

– Стой, – Пастерце пошарил в мешочке, взял горсть из трех камешков и сунул Айраэль. – Я хочу, чтобы у тебя было. При себе. На всякий случай.

– Какой-такой случай… – усмехнулась принцесса, но, повинуясь воле больного, сложила камушки в поясной мешочек. – Хорошо. Положила, видишь?

– Да.

– А теперь все. Отдыхай.

Отсутствие сна давало о себе знать. Стоило встать, как закружилась голова. Нова и Лукс, подпиравшие стену, дернулись, готовясь помочь, но Айраэль взмахнула рукой, останавливая.

– Вы ведь тоже не спали, правда? Простите. Все из-за того, что ходите за мной повсюду.

– Ну что вы. Время такое, – Нова мягко склонил голову.

– Да. Такое время, – отстраненно повторила Айраэль.

Она прикоснулась к пульсирующему виску.

– Пойдемте. Пусть этот длинный день, наконец, закончится.

Пока она шла, стараясь думать о чем угодно, что хоть ненадолго позволит убежать из реальности, одна особо настырная мысль все же клевала в затылок.

Если она загадает, чтобы, как хочет Совет, не стало Бездны – Пастерце тоже не станет?

За тенью

– Часть цветов собрана и заморожена. К сожалению, люди превращались в монстров раньше, чем успевали собрать достаточно; яд пыльцы слишком сильный.

– Даже небольшого количества хватит. Позже можно будет собрать еще, когда к вам прибудут наши Подчиненные. Вы убрали за собой следы? Нельзя, чтобы они оказались свежими, когда «товар» обнаружат.

– Да, мы проследили за этим. К слову, мы кое-что обнаружили. К товару уже подходили. И это были люди, не звери.

– Люди? Не Прокаженные?

– Нет, определенно, люди. Двое. Покружили около карет, залезли в одну из телег, забрали то ли еду, то ли одежду – то, что лежало в дарах, целую бочку, – и потащили в сторону столицы.

– Кажется, я знаю, кто это был. Лорд, активизируйте стражу в столице. Нужно найти беглецов. Но тихо.

Глава 8

Печать молчания

Айраэль искала наставника и заглядывала в одну аудиторию за другой. В этой храмовой пристройке, располагающейся симметрично лазарету и занимающей столько же места, самые талантливые юные послушники страны получали знания от самых лучших магиков-служителей.

Голос наставника раздавался в одной из аудиторий с распахнутой настежь дверью.

– …посему мы по-прежнему не знаем, что есть осколок звезды в самом деле: нетленное тело Богини, ее душа или же простой артефакт, послушный Ее воле. Но известно одно: осколков есть и было десять, и каждый из них знает своего хозяина так, как если бы обладал памятью, а следовательно и разумом…

Айраэль заглянула в кабинет. Сегодня она была одета как член королевской семьи, а не как послушница, поэтому слушатели повскакивали с мест и поклонились ей, приложив руки к сердцу. Вегарон повернулся к ней так, словно знал, что она подойдет.

– Простите, не хотела мешать занятию. Наставник, нам очень нужно поговорить.

– Пять минут, – махнул рукой он. – Вернемся к третьей, лиситейской теории о желаниях. В отличие от эвпорийцев, которые полагают, что Хранитель может загадать абсолютно любое желание, лиситейцы верят, Хранитель может исполнить лишь то желание, которое держал в голове, когда его нашел звездный осколок. Иными словами, Богиня избирает не человека, а его конкретное желание…

Когда Вегарон освободился, а послушники потекли из аудитории стройным потоком, он поманил ученицу за собой в кабинет. Там ничего не поменялось: даже карта, проецируемая в паре, не исчезла. Сила Хадара – прием и передача информации через воду – по-прежнему действовала. Айраэль не могла не взглянуть на чан. Скверна распространилась от Варракема во все стороны уродливой кляксой, протягивая щупальцы в сторону ближайших государств, и останавливаться не планировала.

Стоило дверям плотно закрыться, Айраэль, нервно сцепившая ладони, выдала, как на духу:

– Наставник, что станет с Пастерце, если уничтожить Бездну?

Вегарон вытянулся в лице: явно не ожидал, что Айраэль побежит искать его из-за такого вопроса. Потом задумчиво приложил пальцы к подбородку. Помолчав, ответил:

– Так вот, почему ты дрожишь… У меня нет ответа на твой вопрос.

Айраэль моргнула. Но она ведь не дрожала. Только если…