Тренировочный День 12 - Виталий Хонихоев

журналист? Журналист! А почему быт советских спортсменов так неустроен, а? Куда смотрит комбинат бытовых услуг или что у них тут в Иваново? Манная каша с комочками, ладно я могу комочки поесть, а у Лильки сразу отторжение, а ей питаться нужно, она вон какая маленькая!

— … эээ… — ошеломленный напором спортсменки Андрей только глазами моргать успевает: — а про матч что скажете?

— Скучный матч. — откликается Арина, продолжая тащить корреспондента журнала «Советский Спорт» за собой: — чего тут говорить. «Девятка» у Ивановских зачетная, молодец прямо. На уровне играла. Даже Лилька несколько раз ее удары взять не могла, а обычно она по площадке телепортируется — бац! Бац! Пау-пау! — она вытягивает свободную руку и изображает стрельбу из воображаемого пистолета.

— Зачетная девятка…

— Ага. Классно играет, нам бы такую. Правда лицо у нее злое, совсем как у Машки, когда она ругается.

— Кстати об этом я и хотел спросить. Читатели интересуются, как вы себя чувствуете в составе команды первой лиги, когда играли в высшей? Наверное, нелегко подчиняться капитану команды Волокитиной, которая никогда не играла в высшей лиге?

— Команда есть команда. — пожимает плечами Арина: — а Машку попробуй не послушаться, она каак даст! Прямо по голове! Или лишит участия в… эээ… тренировке, вот.

— Как капитан может лишить игрока возможности тренироваться? — искренне удивляется Андрей Левченко, корреспондент журнала «Советский Спорт».

— Еще как может. Если это особая тренировка. — туманно выражается Арина: — да я же говорю, сплошное неустройство в Ивановской гостинице! Кровати тесные, одеяла колючие… как тут тренироваться?

— Я… я не понимаю… вы тренируетесь в гостнице?

— Это все Лилька, выдумщица, она везде может… — говорит Арина: — то в лифте, то на крыше… девчонки! Меня ждите!

Глава 12

Старенький «Икарус» трясся по вечерней дороге, и Лиля смотрела в окно на проплывающие мимо фонари. Иваново уже заканчивалось — потянулись пустыри, какие-то склады, одинокие деревья. Позади, в салоне, девчонки галдели. Победа грела — три-ноль, чистая работа, даже несмотря на то, что соперник оказался немного слабее ожидаемого. Хотя нет, не соперник. Соперница. Одна.

— А вы видели, как она в третьем сете? — голос Алёны Масловой перекрыл гул мотора. — Прямо как бешеная носилась! Я думала она сейчас сквозь пол провалится! Или сотрется!

— Девятка у них зачётная, — отозвалась Наташа Маркова: — одна за всех выложилась. Совсем как я когда раньше играла — вас всех на себе тянула. Нам, гениям сложно жить, все вокруг завидуют.

— Ты Маркова помолчала бы. — говорит Маша Волокитина: — уж кто бы говорил. Толку от тебя в команде было — только за газировкой гонять. И с мужиками непонятными под лестницей…

— Это было один раз! Один раз! И вообще я не знала, что Аленка с ним крутит!

— Никто не назовет тебя Строителем Мостов или Тем Кто Варит Отличный Эль, но стоит трахнуть одну овцу… — задумчиво произносит вслух Салчакова Айгуля: — чего⁈ Чего вы на меня смотрите? Это аллегория на ситуацию!

— Кстати, да. — говорит Наташа Маркова: — стоит один раз Холодкову «голландский штурвал» сделать под лестницей и все. Клеймо на всю жизнь. Я может быть еще Нобелевскую премию получу за мир во всем мире, может лекарство от рака открою и разгадаю тайны египетских пирамид, а меня так и будут называть «та, что Сереге Холодкову под лестницей дрочила»? Несправедливо.

— Вот как вы всех уже достали со своим Холодковым, Маслова и Маркова. — гудит Валя Федосеева: — сто лет назад было же. Проехали.

— А Валька себе мужика присмотрела во время матча! — тут же говорит Наташа Маркова: — такого, большого. Наверное культурист. Вот прямо мяса кусок здоровенный, посмотреть бы как у них это будет. Такие вот события нужно в «Мире Животных» освещать, голосом Дроздова.

— Никакой он не культурист. — отзывается Валя: — он библиотекарь вообще.

— Врешь! Не бывает таких библиотекарей. У него каждый кулак с мою голову. И вообще он на дерево похож!

— На какое дерево? — удивляется Валя.

— На дуб! Высокий и кряжистый, плечи — во! — Маркова раскидывает руки в стороны: — как Кинг-Конг! Утащит нашу хрупкую Валюшу и изнасилует на ветке! У-уг! — Наташа подражает обезьяне, делает вид что чешет под мышками и ищет насекомых в голове у соседки. Маслова отбивается от нее.

— Кажется я понимаю. — говорит Валя: — Почему все ваши споры терпят. Вас перебивать чревато последствиями. Лучше продолжайте про Холодкова говорить. Давайте тему сменим пока я вам двоим голову не открутила.

— А… ладно. Я, кстати без головы совсем ни на что не гожусь. Это вон Масловой что с головой что без — не отличишь, а у меня как у Федота-стрельца. «Такой я не к чему ни на службе ни в дому, потому как весь мой смысел исключительно в уму!»

— Эй! — возмущается Алена: — сама дура! Кто Холодкову под лестницей…

— Опять начинается!

— Вот сейчас встану и…

— Не вставай, Валюша, сиди пожалуйста, я тебя умоляю! Так… о чем мы говорили? — Наташа бросает быстрый взгляд на Валю Федосееву: — так ты будешь у этого режиссера в фильме сниматься? Крепостную Варвару играть?

— Да ну ее в пень эту роль. — говорит Валя: — там же нужно голой сниматься… ну как голой — в разорванной рубашке, белая такая. Типа исподнее. А под рубашкой — ничего нет.

— То есть в толпе задницей сверкнуть это нормально? Как же сцена «разгоряченные крестьянки во время сенокоса купаются в речке»? — задает вопрос Наташа Маркова.

— А я и туда пока не соглашалась. — отвечает Валя.

— А чего так? — Маркова привстает со своего места: — Валь? Ты чего, пуританка? Это же искусство! Или ты стесняешься?

— Да если бы я одна была! — защищается Валя: — а нас толпа на том купании! Вы все… вон какие. На Лильку посмотри, на Юльку Синицыну или на кого угодно — вы все стройные и гибкие как тростинки, а я… — она разводит руками: — не удалась.

— Тааак. — говорит Наташа Маркова: — ну допустим. А чего тогда роль крепостной Варвары не берешь? Там-то ты одна будешь. Сцена «попытки зверского изнасилования крепостной девушки», ты там