Тренировочный День 12 - Виталий Хонихоев

— Тридцать шестой.

— Рост?

— Метр шестьдесят пять.

— Угу.

«Волга» свернула с проспекта в тихие переулки. Сталинские дома, арки, дворы с деревьями.

— Куда едем? — спросил Теплицкий.

— Песчаная улица, дом двенадцать, — сказала Арина. — Третий подъезд.

Ещё несколько минут тишины. Только шуршание шин по асфальту и далёкий гул ночного города.

Машина остановилась у подъезда с тяжёлой деревянной дверью. Теплицкий заглушил мотор, но не вышел.

— Значит, завтра в девять тридцать. Не опаздывайте. Жеребьёвка в десять, первые матчи — в одиннадцать.

— Будем вовремя, — сказал Виктор, открывая дверь.

— И ещё.

Теплицкий обернулся. Посмотрел на Лилю — прямо, оценивающе.

— Я читал ту статью из немецкого журнала. В переводе разумеется. Не знаю, что там было на самом деле — журналисты любят, так сказать, приукрасить. Но руководство заинтересовалось, а значит — мы должны попробовать. Это наш долг. Девушка, что вы обыграли в Ташкенте — это десятая ракетка мира, но… — он пожимает плечами: — это был не рейтинговый матч, она скорее всего сильно не старалась, могла быть не в форме, площадка не соответствовала международным стандартам и еще много различных факторов. Тем не менее руководство считает, что у вас есть потенциал. Волейбол — это конечно хорошо, но большой теннис — намного престижнее, за ним будущее. В командных видах спорта многое зависит от того, в какую команду ты попадешь, а в теннисе все зависит только от тебя самого. И я понимаю, что у вас только что рейтинговый матч первой лиги прошел, понимаю, что для корта вы не готовились, понимаю что у вас даже своей ракетки нет… но… — он замолчал и поджал губы. Вздохнул.

— Постарайтесь не опозориться. Хотя бы первый круг пройдите. Чтобы показать, что Артур Сергеевич насчет вас не заблуждался. В противном случае… будет обидно. — закончил Теплицкий.

— Постараюсь, — сказала Лиля ровным голосом. Виктор приподнял бровь. Это вот «постараюсь» было сказано слишком ровным голосом.

Они вышли из машины, Виктор забрал сумки из багажника, обменялся рукопожатием с Теплицким и некоторое время смотрел вслед удаляющимся красным стоп-сигналам черной «Волги».

— Ты, Лиль на него внимания не обращай. — сказала Арина, проводив машину взглядом: — он дурак и все тут. Ты же Ирия Гай, инопланетянка с планеты как-то-там. Высший разум и все такое. Не надо тут геноцид местного населения проводить, ты разумное и доброе существо, насилие — это не выход.

— «Постарайтесь не опозориться». — прищуривается Лиля вслед отъехавшему автомобилю Теплицкого.

— Да ну его. — сказал Виктор: — ты-то чего вскинулась, Лиль? Ты у нас и так мастер спорта по волейболу, скоро будешь мастер спорта международного класса, ты уже все и всем доказала. Это у тебя скорее хобби и развлечение, не принимай близко к сердцу.

— Точно! — кивает Арина: — нельзя быть во всем хорошим и даже отличным. Ты вот, например порядок дома наводить не умеешь, у тебя вечно хомяки дохнут. От антисанитарии.

— Чего⁈ Ильич жив!

— Живее всех живых. — машинально добавляет Виктор: — Арин, ну где там твоя хата? Веди нас, Сусанин!

Подъезд встретил их запахом старого дерева и кошек. Тяжёлая дверь с витражным стеклом — мутным, треснувшим в углу, но всё ещё красивым — закрылась за спиной с гулким стуком. Внутри — высокие потолки, широкая лестница с чугунными перилами, стены выкрашены в тот особенный оттенок зелёного, который существует только в советских подъездах. На первом этаже — ряд почтовых ящиков, половина без дверец, и доска объявлений: «Собрание жильцов», «Куплю книги», «Потерялся кот Барсик, рыжий».

— Лифт не работает, — предупредила Арина, уже шагая к лестнице. — Третий этаж, не помрёте.

— Мы спортсмены, — хмыкнул Виктор, перехватывая сумки поудобнее. — Как-нибудь справимся.

Лестница была широкая, с истёртыми мраморными ступенями. На площадках — высокие окна с пыльными стёклами, за которыми светились огни ночной Москвы. Где-то наверху хлопнула дверь, прошаркали шаги, зазвенели ключи.

— Тут соседи нормальные? — спросил Виктор на втором этаже.

— Нормальные, — отозвалась Арина. — Тётя Зина с первого этажа только любопытная очень. Всех знает, всё знает, кто куда пошёл и с кем вернулся. Достала меня, кошелка старая, считает, что я еще ребенок и все время про родителей спрашивает, где они да что с ними… стараюсь с ней не встречаться. А то потом она всем и все рассказывает, да еще и преувеличивает.

— Понятно. ТАСС уполномочен сообщить.

— Именно.

Третий этаж. Две двери — одна обшита коричневым дерматином, с глазком и табличкой «14». Вторая — старая, деревянная, крашеная много раз, с медной цифрой «15» и таким же медным звонком-колокольчиком.

— Вот мы и дома, — Арина достала из кармана связку ключей и принялась возиться с замком. — Сейчас, тут хитрый механизм, надо сначала влево провернуть, потом вправо, потом опять влево…

Замок щёлкнул. Дверь открылась, пахнуло чем-то цветочным — то ли духи, то ли освежитель воздуха.

— Добро пожаловать, — Арина шагнула внутрь и щёлкнула выключателем. — Тапочки вон там, в шкафчике. Располагайтесь.

Квартира была… неожиданной. Прихожая — просторная, с высоченными потолками, какие бывают только в сталинках. Паркет — ёлочкой, натёртый до блеска. Вешалка — не какая-нибудь, а настоящая, деревянная, с резными крючками и зеркалом в полный рост. Под зеркалом — тумбочка, на ней телефон. Не просто новый — импортный, кнопочный, белый, с длинным витым шнуром.

— Ничего себе, — выдохнул Виктор, оглядываясь: — а у тебя тут уютно.

— Да ладно вам, — Арина махнула рукой, но было видно, что ей приятно. — Проходите, чего в дверях встали.

Гостиная открылась за аркой — огромная, залитая мягким светом торшера. Диван — не продавленная развалюха, а югославский, угловой, обтянутый бежевой кожей. Журнальный столик — стеклянный, на хромированных ножках. Стенка — румынская, полированная, с баром за стеклянными дверцами. А внутри бара — батарея бутылок с яркими этикетками на иностранных языках.

В углу — телевизор. Цветной «Сони», настоящий, японский, с пультом дистанционного управления. Рядом — видеомагнитофон, тоже импортный, и стопка кассет в ярких обложках.

— Ого. — сказал Виктор.

— Подарки, — пожала плечами Арина. — Когда в сборной играла, нас возили на товарищеские матчи. Югославия,