Время «Ч» - Михаил Егорович Алексеев

В общем, день пролетел незаметно, очень познавательно и насыщенно. Вечером Антон, с помощью жены, надел доспех на себя. Заняло это у них около часа, и они оба были не уверены, что все надето, размещено, пристегнуто правильно. Из-за отсутствия в их домике ростового зеркала посмотреть на себя Антон не смог. Жена встретила известие об отъезде мужа типично по-женски – поплакала, но весь вечер собирала его в дорогу. Антон зашел в расположение подразделения, сообщил новость заместителю, проинструктировал того на предмет исполнения служебных обязанностей, отметив для себя, что зам ему завидовал. Сходил к отцу. Тот встретил новость без энтузиазма, но отговаривать не стал, напутствовав словами, чтобы на рожон не лез и был осторожен.

Время «Ч» плюс восемь суток. Столица Царства Русь

Утро следующего дня было ранним и туманным. Туман плотным одеялом лежал над водохранилищем, скрывая его перспективу. На пристани, к которой был пришвартован по виду вполне современный речной теплоход, хотя Антон с полной уверенностью судить об этом и не мог, было достаточно многолюдно. Люди стояли группами, негромко переговариваясь. В ближайшей к нему он разглядел Сергея Владимировича и Владимира. Рядом с ними стояли женщины – жены царя, одна из которых являлась матерью Владимира. Олег видел их на застолье в замке, но разглядеть смог лишь сейчас. Все женщины, на вид приблизительно ровесницы Антона, были миловидными блондинками, сохранившими хорошие фигуры. На них были платья, фасон которых Антон для себя определил как эпоху пятидесятых. По крайней мере, подобные платья он видел на фотографиях своих бабушек. Надо отдать должное, здесь этот наряд, на фоне дикой смеси из предметов типичных для его времени и одежды раннего Средневековья, смотрелся вполне уместно и нарядно. Учитывая раннее утро, поверх платьев женщины надели вязаные кофточки. Фомичев заметил его и махнул рукой, предлагая подойти. Вся семья обернулась к подходившему Антону. Женщины с откровенным интересом рассматривали человека из другого мира. Антон шел по направлению к ним, инстинктивно под взглядами привлекательных женщин изобразив мужественное (по его мнению) лицо, постаравшись расправить плечи и придать легкости шагу. А сделать это было непросто. Сейчас он представлял собой в общем-то рабочего мула – одетый в стандартный камуфляж, снаряженную разгрузку, ботинки, за плечами рейдовый рюкзак, в котором кроме стандартного набора находился броник, боеприпасы, аптечка, малая пехотная лопатка и бинокль. К нему же снаружи был приторочен щит. На поясе, рядом со шлемами из обеих эпох, висела абордажная сабля, под мышкой в оперативной кобуре находился ПМ, на правом бедре был пристегнут «Грач», а в правой руке он держал изрядный мешок, в который были сложены остальные части доспеха и поддоспешник. Поверх всего снаряжения на груди располагался АКС. Фомичев, оценив подготовленность Антона, улыбнулся и подтолкнул сына помочь товарищу по походу. Владимир поспешил навстречу и забрал у него мешок. Подойдя к семье Фомичева, Антон поздоровался и, не дожидаясь, представился женщинам сам. Фомичев в свою очередь представил своих жен. Раса дочь Виргилиуса и Лина дочь Петраса, улыбаясь, изобразили легкие книксены. Подобное сочетание имен было непривычно для слуха Антона, но он сообразил, что отчества на русский манер звучали бы еще страннее. Лина дочь Петраса как раз была матерью Владимира. Антон это понял потому, как она держала его за локоть. А вот последняя женщина, которую звали Елизавета Петровна, тоже с улыбкой протянула Антону руку, причем так, что кроме как поцеловать ее вариантов у него не оставалось. Отпустив ее запястье после поцелуя, Антон взглянул в ее глаза и невольно вздрогнул. На него смотрели глаза даже не бабушки. Он внезапно под этим взглядом почувствовал себя голым беззащитным младенцем, весь мир которого состоит из тепла материнской груди и ее же молока. Он даже испугался, что она знает о нем всё. Всё, даже то, в чем он сам себе признаться боится – все его желания и страхи.

«Царица! Или ведьма?» – промелькнуло у него в голове, пока он выпрямлялся. На Фомичева он посмотрел уже другими глазами. Раньше он воспринимал его титул местного царя как некую забаву. Мало ли названий у управленцев? Ну, царь! Пусть будет царь. Управленец – он и есть управленец. Однако вот именно сейчас он понял, что это не просто слово, увидев, КАК эта женщина, поразившая его, смотрит на мужа и КАК ведет себя рядом с ним.

«Да, Антон Олегович! Это не твой уровень. Ты – провинция. А тут, похоже, все крайне серьезно. Тут никто не играет. Тут ТАК живут. Нужно будет поспрашивать Владимира, как тут прошли эти тридцать лет. Похоже, та история, что нам рассказали, даже не выжимка, а просто обозначение событий знаменитой фразой «Пришел! Увидел! Победил!». А за этой фразой тысячи жизней, реки крови, взятые на меч и разрушенные города. Поэтому они так просто и легко предложили обмен нужного им на рабынь. Это для нас дико, а для них обыденность. Вот мне приходилось стрелять в людей, и наверняка я многих убил. Но я видел лишь их трупы. Потом. Я не видел, как они умерли. Не видел агонии. А они среди этого просто живут. Вот на поясе у меня висит сабля, и смогу ли я ею зарубить человека? Ну, мужика в бою, в горячке наверняка, а женщину? Ребенка? – Антон инстинктивно вздрогнул. – Вопрос, на который даже отвечать не хочется».

Видимо, эмоции, испытанные Антоном в эти секунды, отобразились у него на лице, потому что, придя в себя, он заметил, как на него внимательно смотрит Фомичев. К счастью, объясняться не пришлось. Теплоход издал гудок, приглашая пассажиров на борт. На пристани засуетились и к трапу потянулись молодые мужчины, отрываясь от таких же группок, как и семья Фомичевых. Владимира поочередно перецеловала вся женская часть семьи, обнял и похлопал по плечам, что-то прошептав на ухо, отец. После чего тот поднял мешок Антона и, не оглядываясь, пошел к трапу. Антон пожал руку Сергею Владимировичу, прощаясь, отвесил легкий поклон дамам, что произошло чисто инстинктивно и чему он был сам удивлен, и двинулся вслед за ним.

Владимир распоряжение отца воспринял буквально, поселив Антона в одной с ним двухместной каюте. Кстати, имущества у Владимира было никак не меньше, чем у Антона. Просто его занесли раньше. Сбросив амуницию, они снова вышли на палубу. Теплоход уже отчаливал под марш