Мой крылатый капитан - Анна Тарханова

ведь еда оказалась действительно вкусной и ностальгии шестирукого о довоенных временах, вечер прошел замечательно. Впервые с тех пор, как мы высадились на эту планету, она открылась нам с другой, куда более приятной стороны. Шестирукие оказались гостеприимными, но не навязчивыми. При необходимости они вежливо предлагали свою помощь, а в остальное время словно и не замечали нашего присутствия. Было ли их поведение связано с объединяющим их небиологическим разумом или являлось культурной традицией, я так и не поняла. Но пришлось признать — они мне даже понравились. Я с удовольствием наблюдала за их размеренной суетой и вслушивалась в напевные грустные мелодии песен на наречии, который мой встроенный переводчик не смог разобрать.

Когда ужин подошел к концу, всю посуду сложили в большие корзины и унесли. А на освободившееся место между костров вышли несколько мужчин. Пение стало громче и ритмичнее, а затем к хору присоединились и музыкальные инструменты.

Я никогда не слышала ничего похожего. Музыку шестируких можно было бы легко спутать с шумом перекатываемого ветром песка и стрекотания насекомых. Ни единого чистого звука, ни одной ноты, но все же это была именно музыка — завораживающая, волнующая, зовущая.

Я не успела заметить в какой момент мужчины начали танцевать. Их мерные, тягучие движения, казалось, были продолжением музыки. А все происходящее — волшебным сном, в котором я стала свидетелем чуда — ожившей пустыни. Танцоры были великолепны. Они то стелились по земле, то вспархивали в воздух, как поднятый порывом ветра песчаный вихрь… вот охота огромной змеи, преследующей свою добычу, вот дрожит земля под натиском живых гор… Картины прошлого и будущего мелькали передо мной в отбрасываемых костром тенях, и реальность плавилась, воском стекая по обнаженным шестируким телам…

В какой момент пришел в движение весь лагерь? Кажется, кто-то успел подложить в костры еще топлива, потому что на площадке стало слишком жарко…

Я обернулась на капитана. Судя по его взгляду, он тоже был впечатлен происходящим. Иторцы двигались вокруг нас как единый организм, хотя я была почти уверена, что сейчас они не были под властью искусственного разума. И завороженно наблюдая этот невероятный танец, я вдруг поняла, о чем говорил капитану выделенный нам проводник — только иторцы и могли создать эту технологию связи. Сомножество уже было в их крови.

Наверное, это было неизбежным. Любое изобретение будет отражать внутренний мир своего создателя. У иторцев это было единство, у гралов — нестерпимая жажда полета за край, из-за которой мы и оказались здесь. Родной Панкар быстро стал для нас слишком мал…

Внезапно один из круживших вокруг нас шестируких выдвинулся нам навстречу. Это был ничем не приметный мужчина средних лет в одной набедренной повязке. Настоящий житель пустыни — небольшого роста, но жилистый и выносливый — при каждом движении под почти бронзовой кожей перекатывались стальные канаты мышц.

Шестирукий поклонился каждому из нас и что-то пробормотал на неизвестном нам языке, обращаясь к сидящему рядом представителю небиологического разума — он единственный не сдвинулся с места, когда все остальные присоединились к танцу.

Выслушав подошедшего, шестирукий кивнул и повернулся к нам.

— В Иторе есть традиции на случай заключения союзов, — обратился он к капитану. — Вы из другого мира, но, уверен, любые разумные существа знакомы с подобными ценностями цивилизации. — Руно осторожно кивнул, не понимая, куда клонит шестирукий. — По древним иторским законам мужчины в подтверждение своих мирных намерений и верности новым братьям… делят одну женщину.

Глава 30

Услышав предложение шестирукого, я в ужасе уставилась на капитана. Руно ведь не согласиться на подобное… варварство?!

Пауза явно затягивалась.

Чего он ждет?! Ну давай, скажи, что это великая честь, но наша культура запрещает… не молчи! Просто придумай что-нибудь достаточно убедительное!

Мысли путались. Конечно, я понимала, что ревновать глупо, нас не связывали никакие обязательства, мы даже в отношениях-то не были, но одна только мысль о том, что Руно прикоснется к кому-то другому на живую выворачивала меня наизнанку.

Тем временем, продолжая свой танец, толпа шестируких расступилась, оставив перед нами молодую полностью обнаженную иторку. Светловолосая и статная, с маленькой крепкой грудью и тонкой талией, она казалась продолжением песка под ногами. Казалось, ее вовсе не заботила предстоящая участь, наоборот, ее движения с каждой минутой становились все более призывными, откровенными до такой степени, что заставляли меня краснеть.

Руно, понимая, к чему все идет, нахмурился, скрывая смущение. Кажется, к такому итогу мирных переговоров он готов не был. По крайней мере мне хотелось так думать.

— Отличница, что говорит нам кодекс на такой случай? — жестяным голосом произнес капитан, глядя мне прямо в глаза.

Он что, требует у меня разрешения?!

— Чтить и уважать законы и традиции всякой разумной жизни, — отрешенно произнесла я, чувствуя, как внутри все холодеет. Я словно сама себе выносила смертный приговор. И, шенг его побери, Руно должен был понимать это, когда заставил меня произнести это вслух!

И, кажется, он понимал.

— Это будет честью для меня, — кивнул он шестирукому. — Но пока мы не начали, позволите моей спутнице вернуться в палатку? Она очень устала, а завтра нам предстоит долгий переход…

— Безусловно. Ее проводят, — легко согласился шестирукий, делая едва заметный знак себе за спину. Из покачивающейся толпы вышел молодой абориген и жестом поманил меня за собой.

Я встала, не решаясь даже взглянуть на отсылающего меня Руно.

Догадывался ли он, как больно мне сейчас даже дышать?

В последний момент, когда я уже почти шагнула в танцующую толпу, капитан перехватил мою руку. Я инстинктивно дернулась, но он сжал пальцы сильнее, почти до боли, не позволяя мне вырваться.

— Я не хочу, чтобы ты видела это, Риа, — жестко произнес он. — Ты поняла меня? Это приказ.

— Да, командир, — безэмоционально ответила я, уставившись себе под ноги.

Руно убрал руку. Танцующая толпа тут же качнулась вперед, разделив нас.

Мой провожатый нетерпеливо подтолкнул меня вперед. А проводив до палатки тут же поспешил обратно. Я с отвращением подумала о причине его спешки.

Нерешительно остановившись у полога, я обернулась. Конечно, отсюда ничего не было видно. И я уже решила, что смогу пережить этот вечер… но тут до меня донесся протяжный женский крик.

Я стиснула кулаки так сильно, что костяшки побелели. Перед глазами потемнело, а удары сердца заглушили все остальные звуки.

А потом девушка закричала снова.

Как в этот момент я желала, чтобы это был крик боли! Но раздирающий сердце крик вскоре перешел в громкие стоны наслаждения, разрушая всякие мои надежды.

Помимо моей воли