Темный охотник #12 - Андрей Розальев

Махиро с улыбкой подмигнула, и мы вернулись на свои места.

— Это ещё не всё, — императрица снова повернулась к камере. — Аматэрасу-о-миками в милости своей отправила свою посланницу, чтобы та вернула меня в мир живых после Тэнно Кэтто. Вы все, благодаря телевидению, были свидетелями. В память об этом, для Посланницы Света Лексы, пришедшей к нам из иных миров, будет воздвигнуто святилище, дабы Свет Аматэрасу никогда больше не покидал нас.

И опять поклон. Кажется, Махиро никогда не отучится от этой привычки! Хотя… она объявила нас с Лексой посланниками богини, так что всё в порядке. Наверное.

Я глянул на Лексу, на которую сейчас была направлена камера. Наша недобогиня стояла и хлопала глазами с блаженной улыбкой на лице, не то чтобы не веря, но явно для неё такой поворот оказался приятной неожиданностью.

— Хонтони, аригато годзаимасу, — наконец, старательно, с сильным акцентом, выговорила она и поклонилась в ответ.

Видимо, самую вежливую, формальную, форму благодарности Лексе подсказали в ухо — Голицын с Разумовским позаботились, чтобы члены делегации не испытывали сложностей с переводом.

— А сейчас, — снова заговорила Махиро, дождавшись, когда камера повернётся к ней, — я хочу посетить стелу победы над вормиксом. Ведь именно там началась моя история, и пусть там же начнётся новая эра в истории моей страны!

ㅤ

Дорога до стелы заняла меньше часа. Нам предложили отдельный закрытый лимузин, который влился в кортеж из машин, сопровождавших императрицу в её первом Шукуга-Онрэцу-но-ги — публичном выезде. Сама Махиро ехала далеко впереди в открытой машине, какие обычно используют на парадах, стоя, и приветствовала своих подданных поднятой рукой. Несмотря на егерский мундир, перепутать её с сопровождающими было бы трудно — в течение всей поездки её сопровождало мощное сияние новообретённой магии света. Японцы массово валились на колени в экстазе верноподданических чувств, а сотни тысяч огоньков, кажется, затопили весь центр. В сгущающихся сумерках картина открывалась особенно чарующая.

Лекса ехала очень задумчивая и всё время улыбалась. Аня с Ариэль прильнули к окнам и глазели на Токио. А я размышлял. Одна мысль не давала мне покоя.

Махиро вручила нам ордена, и конечно, в памяти японцев мы останемся в первую очередь как победители дайкайдзю. Но найдутся и те, кто вспомнит про отряд «Детей императора», и про армию под Хабаровском. И это не самые приятные воспоминания. Да, тогда я делал то, что должен был. Это были послания Мусасимаре и военному командованию Японии, которому они, к сожалению, не вняли. Точнее, командование-то вняло — судя по довольной морде Ямамото на интронизации Махиро. Но вот Мусасимару с его фанатичной верой в заёмную силу тёмного бога…

А людей не вернуть. Людей, которые в массе своей наверняка не желали никому зла, просто выполняли приказы. И могли бы не воевать друг с другом, а защищать мир от монстров и разных хитрожопых сучностей. Да и просто жить и радоваться жизни, любить, растить детей, может быть — совершать открытия или писать музыку.

В этих двух маленьких победах была необходимость, но они не принесли ни радости, ни удовлетворения.

Нет-нет, загоняться на эту тему я, само собой, не собирался. Кто с мечом к нам придёт, тот от меча и погибнет. Так было и так будет всегда. Я делал что должен был, и эти смерти должны были стать назиданием.

Назиданием, вот!

Откинувшись в кресле, я улыбнулся.

Мы как раз приехали к стеле, и я посмотрел в окно. Вот он, простой и понятный способ донести эту мысль как до широких народных масс, так и до правителей. На каждую хитрую жопу найдётся буравчик с ручкой, господа… и дамы. На каждую неодолимую силу найдётся ещё большая сила. И так будет до тех пор, пока вы не направите все свои усилия не на распри, а на защиту человечества.

Как в тех мирах, что приняли Кодекс.

«ХОРОШАЯ МЫСЛЬ, БРАТ АРТЕМИС!»

ㅤ

Своими мыслями я поделился сперва со своими девочками, а потом и с Махиро, когда она пригласила присоединиться к ней возле стелы. Уровень радиации после тщательной уборки всего мусора значительно снизился, но до сих пор обычных людей в этот район не пускали, а к эпицентру взрыва даже большинству одарённых подходить не стоило. Так что кортеж остался стоять вдоль окружности созданной нами тогда гранитной площади, и к стеле мы прошли впятером.

— Люди воспримут такой памятник как проявление уважения к душам погибших. Если вот эта стела, — кивнула Махиро на монумент, — это именно символ победы, то то, о чём ты говоришь — это скорее памятник скорби. А если ещё и лица сделать…

— Грубо, без национальных черт, — ухватил я её мысль.

— Да, именно! В общем, я только «за». Где ты хочешь его установить?

— Я хочу сделать композицию, — улыбнулся я и рассказал свою идею, которая мне пришла в голову по дороге. — Причём в некоторых моментах мне потребуется Ярик, а он остался в Коломне. Но первый элемент надо установить прямо напротив твоего дворца.

— Как напоминание? — Махиро посмотрела на стелу. — Ты всё делаешь так, как надо. Так что, разумеется, я согласна. И с удовольствием поучаствую, если надо.

— Ложись спать, утро вечера мудренее, — подмигнул я.

Махиро нахмурилась и упёрлась взглядом в участок стелы под моим родовым гербом.

— Аматэрасу говорит, здесь стоит какая-то метка? Я не очень понимаю…

— Моя метка, по которой меня и узнал Падший, завладевший Мусасимарой, — пояснил я и, протянув руку сквозь защитное поле, приложил её к стеле. — Давай руку, и сможешь прикоснуться.

— Я тоже хочу! — заявила Аня.

— Да без проблем, — рассмеялся я.

Все по очереди попробовали сперва пробиться через барьер, потом прикоснуться к стеле с моей помощью. Наличие метки почувствовала даже Махиро, а вот просунуть руку без моей помощи смогла только Лекса.

— Почему так? — удивилась Ариэль.

— Потому что на тех, кто перешагнул уровень обычного человека, это послание и рассчитано, — усмехнулся я. — Это фильтр. А вот об «уведомлении о прочтении» я как-то не подумал. Решил, что любой, кто прочитает, тут же сам меня найдёт.

Мы проговорили минут двадцать, вспоминая и битву с вормиксом, и бой с Падшим.

— Ты как Артём, да? — спросила Махиро у Лексы. — Во время установки печатей и во время боя я чувствовала тебя… твою