Сказки старых переулков - Алексей Котейко

карманные часы и офицерские свистки. Солдат с интересом рассмотрел фото горничной («хорошенькая девчонка!»), и с куда меньшим –листы бумаги. На одном он обнаружил две полоски марок: с одной стороны проштемпелеванные, с ещё довоенной датой, с другой – совсем новые и чистые, марки той страны, за которую он сражался и откуда привёз книжку. Потом фото, бумага и книжка вместе с военной формой и прочими вещами были сложены в сундук, сундук со временем отправился на чердак, а про чердак постепенно будто бы вовсе забыли.

* * *

– Это традиция. Когда я уходил на войну, твой дед тоже заставил меня взять что-нибудь из его армейских вещей. Отличный был перочинный ножик, кстати.

– Ладно, ладно. Только тогда пусть это будет что-то такое же полезное. Вот, записная книжка. Сгодится! И места много не займёт. Эй, а тут что?

– Надо же, я и забыл про это фото. Погоди, там, по-моему, ещё что-то было… Ну да, точно.

– На что мне огрызки бумажек! Хотя марки могут чего-то стоит, надо показать какому-нибудь антиквару. Эге! Глянь, а бумага-то непростая! Тут что-то есть.

Двое мужчин, стоя у чердачного окна, долго рассматривали на просвет листы, поворачивая их то одним краем, то другим.

– Нет, как хочешь, но это точно должен быть дракон! Вот же рога, и ноздри, и один глаз. Только, похоже, листы не все, их нарезали из большего по размеру. А жаль.

– Ну что ж, можешь отнести к антиквару этот, с марками, и продать, если пожелаешь, а второй возьми с собой – напишешь на нём матери в день, когда закончится война.

* * *

Открытый автомобиль с пятью военными и одним гражданским остановился возле дома, приютившегося на самом краю скалистого обрыва над морем, среди могучих сосен. Люди в форме с наслаждением потягивались после поездки по тряской и сильно петляющей дороге, и с любопытством глядели по сторонам. На пороге показался сгорбленный от старости, с белыми-белыми волосами старичок-хозяин, за спиной которого виднелись лица нескольких молодых мужчин. Сержант, приветственно вскинув руку, двинулся навстречу мастеру, широко улыбаясь, а за ним торопливо шагал переводчик.

Оккупационной армии для делопроизводства необходимо много бумаги. Армия готова закупать бумагу оптом у местных производителей, поскольку это всё равно дешевле, чем возить её через океан. По поручению командования он должен выяснить цены и возможные объёмы поставок… Сержант говорил быстро, не переставая жизнерадостно улыбаться. Мастер слушал его молча, с вежливым спокойствием, но без улыбки. Подмастерья хмурыми взглядами сопровождали каждый шаг солдат, которые теперь разбрелись по двору, рассматривая инструменты и верстаки под широким навесом, и бамбуковые подставки, на которых, словно маленькие флаги, колыхались сушившиеся листы бумаги.

Один из солдат остановился у стены с развешанными на ней формами для водяных знаков. Дерево у многих потемнело от времени и воды, проволочные линии потускнели, но всё же можно было рассмотреть причудливых зверей, птиц, иероглифы, цветы. Одна из таких старых форм изображала дракона, держащего в трёхпалых лапах цветок хризантемы. Солдат долго рассматривал её, задумчиво шевеля губами и хмуря брови, словно силясь ухватить какое-то давнее воспоминание, но, видимо, так и не вспомнив ничего, пожал плечами и пошёл дальше.

Тем временем переговоры закончились. Раздосадованный сержант резким голосом отдал приказ и его люди тут же бросились к машине. Бледный от страха переводчик семенил за военным, что-то поясняя ему на ходу, а бумажный мастер равнодушно глядел им вслед, опершись на узловатую трость. Солдаты сели в машину, взревел мотор, автомобиль круто развернулся и скрылся среди сосен, оставив за собой облако пыли. Старик сказал что-то стоявшим рядом с ним мужчинам, и те вновь вернулись к работе.

Зажурчала вода, застучали инструменты. Тихо колыхались на лёгком ветерке подсыхающие листы бумаги, и со старой формы на солнце, ещё не успевшее добраться до зенита, смотрел потускневший дракон с одним усом, бережно сжимающий волнистые лепестки хризантемы.

История пятнадцатая. «Коллекционер привидений»

Был серый дождливый день конца сентября. Отель в центре города поскрипыванием натёртого до блеска паркета и шелестом плотных тёмно-зелёных портьер жаловался соседям-небоскрёбам на осеннюю сырость. Выстроившиеся вдоль фасада эркеры задумчиво поглядывали на расположенный напротив сквер, в котором ветер обрывал с деревьев листву и кружил её по дорожкам в каплях дождя. Из-под корней старого развесистого дуба, из своей норы, наблюдала за беготнёй этих оранжевых и красных «зайцев» бродячая собака.

В нише окна первого этажа отеля читал газету молодой человек. На столике перед ним сменилась уже третья чашка кофе – «с молоком, два кусочка сахара, не слишком крепкий» – и по нетерпеливым взглядам, которые он бросал на улицу, было понятно, что ожидание кого-то важного слишком затянулось. Часы над стойкой бара мягким переливом отбили четверть шестого, когда, наконец, вместе с порывом дождливого ветра с улицы, в отель вошёл седовласый мужчина.

Посетитель стряхнул капли воды с элегантного зонта-трости и, передав его вместе с пальто, шерстяной клетчатой кепкой и перчатками услужливому бою, направился прямо к парню с газетой.

– Мои глубочайшие извинения, что заставил ждать.

– Не страшно. Видимо, были причины.

– Да. Попался любопытный экземпляр призрака, в старом доходном доме на Третьей авеню.

Молодой человек оценивающе окинул взглядом собеседника, словно пытаясь понять, шутит ли тот, или говорит серьёзно.

– На Третьей?

– Да. Тот, что через месяц собираются сносить.

– И… где же вы нашли там призрака?

– Не поверите, – мужчина пригладил густую серебристую шевелюру и поднял руку, подзывая официанта. – Бедняга прятался за старыми книжными полками. Прямо между собранием сочинений Фолкнера и томиком Ирвинга. Будьте любезны, мятный чай.

– Будет что показать на следующем собрании вашего общества, – последние слова, как ни старался, парень произнёс с лёгкой иронией. Однако, к его удивлению, собеседник кивнул с самым серьёзным выражением лица.

– Да, хотя и не бог весть, какая редкость, но книжные призраки, понимаете ли… – он пошевелил пальцами в воздухе, словно пытаясь ухватить что-то. – Помнится, как-то Х. притащил добытого в России, в Петербурге. Вы не представляете, что это был за образчик! Он за полчаса сумел довести до глубочайшего уныния присутствовавших, в лицах представляя сцены из Достоевского.

– Простите, – молодой человек разгладил лежащую перед ним газету. – Простите, но я не верю во всё это.

– Во что?

– В призраков. Привидений, духов, фантомов. В обитателей кладбищ, старинных усадеб и заброшенных домов. В неприкаянные, покинутые души, и скитальцев между этим и потусторонним мирами.

– С душами вы погорячились, – усмехнулся седовласый. – Хотя, конечно, обычное заблуждение, что уж там… Позвольте заметить, что вы не совсем верно представляете себе суть этого