Сказки старых переулков - Алексей Котейко

будто превратились в великанов. Драконы любили своё небо, и звёзды, которые теперь совсем не видно из-за огней больших городов. Я слышал, что драконы ушли в самые дальние, самые глухи уголки нашей планеты, где горы ещё настоящие горы, а звёзды – это звёзды, и где всё небо принадлежит только им одним.

Помолчав немного, рассказчик покосился на притихших детей, улыбнулся, и продолжил:

– А вот великаны остались. Они, правда, стали теперь помельче, ведь очень уж неудобно искать себе квартиру и покупать одежду, когда в тебе три-четыре метра росту, так что нынешние великаны не выше двух с половиной. Один такой живёт совсем рядом, он всегда носит зелёную мягкую кепку с широким козырьком, а когда холодает – надевает ещё и тёплый жилет из чёрной овечьей шкурки. Нос у него похож на большую картофелину, а борода рыже-серая, будто пепел на горячих углях, и постоянно встопорщенная. Но незачем его бояться, это очень добрый великан, уж я-то знаю!

– Мама говорит, что сказки – это только придумано, и ничего этого никогда не было, – неуверенно заметил мальчик.

Дед с интересом посмотрел на него, склонив голову на бок, будто задумался. Потом ответил:

– Сказки живут тогда, когда в них верят, и потому обязательно нужно, чтобы люди придумывали и рассказывали сказки. Ведь почему, собственно, то, что придумано, не может быть правдой? Мама просто взрослая, а когда человек становится взрослым – он уже не помнит, как это: быть ребенком. Но сказки помнят, и сказки никогда не обманывают…

Старичок говорил и говорил, а дети, то глядя в окно, когда он снова куда-нибудь указывал, то переводя взгляд на деда, жадно впитывали каждое его слово.

* * *

– Они уже, наверное, легли. Вот мой телефон, а это – номер ресепшн отеля, если вдруг не дозвонитесь. Холодильник полон, меню – на дверце, под красным магнитом. Купание…

– Не волнуйтесь, мама меня проинструктировала, – молодая девушка улыбнулась, и женщина лет тридцати пяти, торопливо застёгивавшая на запястье браслет часов, осеклась на полуслове.

– Жаль, что Марья Васильевна не смогла сама приехать, – всё ещё с нотками сомнения в голосе сказала она.

– Мы с ней постоянно на связи. Всё будет хорошо, – уверенно сказала девушка.

– Что ж… Идёмте, познакомлю вас с детьми, пока они ещё не уснули. Такси вот-вот будет.

Они вошли в детскую. Девочка, сидя на своей кровати, наряжала зубастого монстрика в яркую клетчатую пижаму. Мальчик на своей кровати читал книжку.

– Солнышки, мне пора. Знакомьтесь: это Лена, дочка Марьи Васильевны. Она присмотрит за вами эти четыре дня.

Дети посмотрели на няню. Марью Васильевну они любили – она пекла им вкуснейшие пирожки с яблоками и разрешала лечь на полчаса позже, если только они проведут эти полчаса уже в кроватках и не будут шуметь. Лена улыбнулась, сделавшись очень похожей на свою мать, и дети невольно заулыбались в ответ.

– Видите, они сами знают, когда пора в постель.

– Нас дедуска укладывает! – сказала девочка, устраивая своего монстрика под одеялом, и забираясь следом.

– Дедушка? – брови Лены растерянно поползли вверх.

– Это у них воображаемый дедушка, – тихо шепнула хозяйка квартиры. – Психологи говорят, что такое вполне нормально для их лет, просто фантазии. К тому же от этих фантазий одна только польза.

Мать поцеловала детей, и вместе с няней вышла из комнаты, погасив свет.

* * *

Лунные дорожки в эркере, переплетаясь с тенями, чертили причудливый узор – будто невысокий худой старичок с лёгкой улыбкой всматривался в отъезжающее от дома такси. Жучок-автомобиль далеко внизу мигнул на прощание красными огоньками, притормозив перед выездом со двора на улицу, и скрылся в ночи.

Силуэт в эркере стал быстро уменьшаться, сжался, уплотнился – и вскоре вместо старичка на диване оказался мохнатый клубок размером с крупного кота. Клубок тихонько спустился с дивана, продемонстрировав короткие ручки и ножки; в лунном свете мелькнуло крошечное личико, похожее на лицо старика, только теперь щедро украшенное бородой, усами и бакенбардами, в которых почти целиком утонули и длинный нос, и внимательные насмешливые глаза.

Домовой подоткнул у девочки одеяло, поправил на тумбочке возле кровати мальчика книгу. Бесшумно открылась и вновь затворилась дверь детской; по коридору, подсвеченному приглушёнными дорожками встроенных в стены ночников, прокатился мохнатый клубок. Домовой заглянул на минутку в кухню – Лена за столом смотрела на планшете фильм, время от времени делая глоток из кружки с чаем. Клубок неслышно пробрался в ванную комнату и исчез в вентиляции: этим вечером у домового было ещё одно дело.

Крохотный и очень грязный котёнок, сжавшись в комок и подобрав под себя лапы, сидел в отверстии подвальной отдушины. Сетчатой заглушки на ней давным-давно не было, и при желании котёнок мог бы спрятаться в самом подвале – но оттуда неприятно тянуло запахом сухого застоявшегося воздуха и крыс. Снаружи же время от времени слышался, раскатываясь коротким эхом по соседним дворам, лай бродячей стаи. Это они-то и загнали сюда маленького бродягу, родившегося далеко внизу, в переулках у реки, где ещё уцелели одноэтажные домики под шиферными и железными крышами, и тенистые сады с укромными уголками.

В одном из таких уголков в конце июня, почти на самый Видовдан, у бездомной кошки появились трое котят. Мама-кошка была трёхцветной, но её окраску унаследовала только средняя, единственная дочка, а вот сыновья получились в папу: чёрными, как ночь, с белоснежными манишками и носочками.

Младший сейчас и сидел в подвальной отдушине, чувствуя, как в животе урчит от голода. Любопытство привело котёнка из покосившегося сарайчика сперва в заброшенный одичавший сад, а оттуда на сонную улочку, где внезапно появились собаки. В панике он бросился бежать в противоположную от сада сторону, скатился по отвесному склону, оказался в бетонном русле ливневки – счастье ещё, что сухой в тот день – и помчался по нему, что было духу. Только многочисленные перекрытия, то из изъеденных ржавчиной железных решёток, то из поросших мхом бетонных плит, спасали его от идущей по пятам стаи.

В конце концов котёнок забился в совсем уже узкую трубу одного из стоков, и там провёл ночь, засыпая, вздрагивая, снова засыпая, и снова просыпаясь, когда собачья перекличка слышалась где-то поблизости. Утром он не рискнул вернуться, и пошёл по ливнёвке дальше, а она, взбираясь всё выше, привела его из лабиринта улочек с одноэтажными домиками в царство башен из стекла и бетона. Здесь он попытался было найти возле мусорных баков что-нибудь съестное, но от коробок с кормом, которые выставляли жители окрестных домов, малыша отогнали здешние коты – и с