Сказки старых переулков - Алексей Котейко

голову к правому плечу, присмотрелся внимательнее, и лёгкая улыбка тронула уголки его губ: носок туфельки незнакомки едва заметно покачивался в такт музыке. Парень наполовину нервным, наполовину неуверенным жестом провёл ладонью по небритой щеке, поправил очки и, видимо, всё же решившись, впился взглядом в девушку. Та ещё несколько мгновений листала тонкую книжечку меню, но, почувствовав дискомфорт, отвлеклась, отыскивая его причину. Тёмно-карие глаза за толстыми стёклами очков встретились с серо-зелёными, глядящими из-под длинных ресниц оценивающе и немного настороженно. Несколько секунд они всматривались друг в друга, пока скрипка, оставленная в одиночестве пианино и аккордеоном, выводила последний пронзительный пассаж заканчивавшейся мелодии. Затем парень, не отводя глаз, чуть заметно качнул головой в сторону танцпола. Девушка помедлила – и затем так же едва заметно кивнула в ответ.

Плачущие отзвуки сыгранных нот, как недосказанная история, повисли в воздухе, когда толстячок поднялся из-за столика. Медленно, продолжая глядеть на незнакомку, он пошёл вокруг танцпола. Пары возвращались за свои столики, пятачок центре террасы быстро пустел. Подруга девушки, закончившая танцевать с каким-то ловким кавалером, разгорячённая и весёлая, плюхнулась в мягкое кресло и что-то сказала ей. Та рассеянно отвечала, ни на миг не отводя глаз от приближающегося парня.

С каждым шагом молодой человек менялся: нескладная полная фигура и сутулые плечи словно исчезли, он как будто вытянулся и стал выше. Ступая мягко и плавно, танцпол со смесью отчаянного упрямства и самоуверенности пересекал тангеро. Когда же он остановился у столика девушки, приглашающим и одновременно настойчивым жестом протянув правую руку ладонью вверх – на его приглашение откликнулась не менее уверенная в себе тангера. Девушка плавно и грациозно поднялась из кресла, провожаемая удивлённым взглядом подруги, и, ведомая партнёром, пошла в центр террасы.

Теперь на паркетном пятачке были лишь они двое. Гости на террасе и слушатели за балюстрадой с интересом рассматривали замершую в ожидании музыки пару. Правой рукой парень бережно и в то же время уверенно обнял партнершу, чуть прижал её к себе. В раскрытую ладонь левой легла тонкая ручка девушки, и мужские пальцы осторожно сжались, словно пряча драгоценное сокровище. Молодой человек покосился на музыкантов, те переглянулись, чуть помедлили – и скрипач тронул смычком струны. Над террасой зазвучало легендарное Por Una Cabeza.

В глазах парня при первых звуках мелодии проскочила искорка изумления, но тут же погасла. Он чуть качнулся, задавая баланс, и сделал первый шаг. Партнёрша откликнулась мгновенно и с лёгкостью. Ещё шаг – и снова такой же быстрый «ответ». Пара простых фигур – и на губах парня мелькнула прежняя легкая улыбка: теперь он знал, что не ошибся. Девушка прекрасно чувствовала и ведение, и музыку. В этот момент со своей партией вступило пианино, присоединился аккордеон – и пара, чуть ускорившись, двинулась по танцполу.

Оба были хорошими танцорами, и оба явно получали огромное удовольствие от разворачивающегося безмолвного диалога, где заменой словам выступали шаги и фигуры. То слегка отдаляясь, то плотно прижимаясь друг к другу, пара скользила по паркету легко, словно они уже сотни раз танцевали вместе именно это танго. Глаза девушки были закрыты, взгляд парня затуманился, как бывает, когда человек глубоко погружается в себя и свои мысли – но это было погружение в танец, движения и музыку. Пара следовала за мелодией, то ускоряясь, то замедляясь в соответствии с ритмом, откликаясь то на партию аккордеона, то пианино, то скрипки, и всегда точно зная, каким будет следующий пассаж.

Это не было танго, каким его изображают картины, фотографии и плакаты – танец навсегда застывшей страсти, эффектный внешне и холодный внутри. На маленьком танцполе театрального кафе всё происходило ровно наоборот, и страсть вместе с музыкой, казалось, пробралась под кожу танцоров. Она наэлектризовывала каждое их движение, но лишь время от времени проявляла себя перед публикой – особенно резким поворотом, несколькими ускоренными шагами или напряжённой, выжидающей паузой между тактами. На лбу мужчины и на шее женщины проступили едва заметные бисеринки пота, дыхание партнёров чуть участилось, мелодия приближалась к своей кульминации – и вот достигла пика.

Первым уступил аккордеон, стихший в протяжном прощании. За ним звонкими каплями последних нот откликнулось пианино, и следом, медленно угасая над дорожками старого парка, смолкла скрипка. Эхо мелодии ещё таяло среди живых изгородей, а танцоры замерли, тяжело дыша, закрыв глаза и тесно прижавшись друг к другу.

Терраса и парк взорвались аплодисментами.

Парень и девушка словно вынырнули из глубокого сна, но при этом проснулись не до конца. Молодой человек провёл партнёршу обратно к столику и, чуть склонившись, коснулся губами кончиков её пальцев. Затем развернулся и, не оборачиваясь, пошёл назад, вновь с каждым шагом превращаясь в прежнего толстячка в очках, с сутулыми плечами и походкой чуть вразвалку. Приятели начали что-то говорить ему, когда он уселся на своё место, парень рассеянно кивал в ответ, пару раз слегка улыбнулся, но мысли его явно были где-то далеко. За столиком на другом краю террасы с таким же рассеянным видом девушка слушала, но толком не слышала возбуждённо щебетавшую подругу. Взгляды тёмно-карих и серо-зелёных глаз скользили по скатертям, расставленным на столах вазочкам с хризантемами, по рисунку паркета на танцполе – но старательно избегали встречи друг с другом.

Музыканты перебросились парой слов. Чуткие пальцы пианиста коснулись клавиш, выводя первые ноты. Скрипка с аккордеоном вступили одновременно – и дрожащая, прекрасная мелодия, набирая силу, потекла над террасой в уже сгустившихся сумерках осеннего вечера. Холодный и более сильный, чем прежде, порыв ветра прошумел в листве ясеней, раскачав верхушки деревьев. Слушатели начали расходиться, официанты принимали заказы – очарование танца, только что властвовавшее над всем вокруг, развеивалось и исчезало, словно мираж.

Взгляды больше не встретились, но за обоими столиками узнали мелодию.

Трио заканчивало вечер «Забвением» Астора Пьяццоллы.

История двенадцатая. «Этюд для снайпера»

Люди приходили с юга и севера, с востока и запада – в котловину между седых гор, на берега неглубокой, но быстрой и грозной реки. Год за годом и век за веком, принося с собой веру своих предков, сохраняя на новом месте однажды установленный уклад, упрямо цепляясь за прошлое в любых мелочах. Прошлое – память, человек без прошлого – человек без памяти. Что передаст он своим детям? Что расскажет своим внукам? Человек без памяти – как дорожная пыль: оставленный в ней след заносит неугомонный ветер, и песчинки ложатся одна к одной, будто никто и никогда не шагал по дороге. Кто вспомнит о том следе?

Люди приходили и