Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер

Наконец мы достигли северо-восточной гряды Клыкастых гор, начинающихся сразу за долиной, в которой уютно расположился Первый Свет. В последнее мое посещение главного вампирского города, случившееся более века назад, крепостная стена имела далеко не столь впечатляющий вид и добротное исполнение. Она не особенно высока – определенно ниже, чем я себе представлял, – но ведь нет никаких доказательств, что серые умеют летать, и намерений использовать осадные орудия они тоже никогда не выказывали, поэтому высота не так уж важна. А вот мощность у нее хорошая: огромные известняковые плиты двухфутовой толщины скреплены между собой цементным раствором. В опасениях вампиров есть логика: враг, обладающий немыслимым смертоносным оружием, может иметь в своем распоряжении и устройства, способные пробивать горные породы. Тем не менее признаков недавних строительных работ не видно; судя по всему, отсутствие прямых атак на стену со времени нашествия усыпило бдительность вампиров, создав ложное ощущение безопасности.

– Почти добрались, – говорит Джейкоб у меня за спиной. – Может, ускоримся в последние полмили? Честно говоря, этот кусачий ветер уже доконал. Мне бы костер пожарче да спутника подушевнее.

– Нет, – отвечаю я. – Идем медленно. Без капюшонов. И держимся ближе к факелам. Если нас примут за серых, ветер моментально перестанет тебя волновать.

– Вы же знаете, что причина всех этих волнений – вы, – вздыхает Джейкоб.

– Напомни-ка, зачем ты потащился со мной? – ворчу я.

– Затем что ваши речи невозможно слушать: вы будто читаете с клочка пергамента тысячелетней давности, я же разговариваю с людьми так, что они сразу все понимают.

– Не знал, что с монетчицами и буфетчиками так сложно общаться.

– Поработайте над этой шуткой, старина. Глядишь, через несколько лет она станет смешной.

Двигаясь вдоль длинной вереницы факелов, мы подходим к воротам и слышим отдаленный звон колокола, возвещающий о нашем приближении. Вскоре в укромных проемах в стене появляются лучники, сверху на нас смотрят дозорные. Чуть погодя ярко вспыхивают факелы, и в их свете становятся видны полускрытые фигуры. Картина напоминает кишащий насекомыми огромный улей или шкуру гигантского спящего зверя, по которой прыгают блохи. Мне вдруг нестерпимо хочется убежать обратно в ночь, в леса, к серым, в уединение. Я перебарываю это желание. Думаю, уединения с меня достаточно.

– Ну и что изменилось бы, если бы мы прибыли днем? – спрашивает Джейкоб. – Почему у вампиров нет крыши, подобной той, что закрывала половину Светопада? Они никогда не спешили с инновациями и подобным дерьмом, но все-таки нужно отдать им должное: крыша была впечатляющая. Впрочем, площадь здесь куда меньше. За сотню лет после нашествия серых уже могли бы полностью закрыть все это злосчастное место.

– Не знаю, – отвечаю я, – но сдается мне, что это страх.

– Страх?

– Они закрыли крышей половину города. Не прошло и года, как откуда ни возьмись возникли серые и разрушили упомянутый город. Полагаю, самые набожные из вампиров решили, что серые – наказание, ниспосланное им кровавыми богами за то, что так свободно разгуливали днем.

– Свет лучезарный Люца, – вздыхает Джейкоб. – Как я скучаю по дому!

Мы почти у стены. Скорее всего, они уже поняли, что мы не серые: медленно, неумолимо открываются каменные ворота, стонут и натужно скрипят в ночи невидимые рычажные механизмы.

Я оборачиваюсь и смотрю на Джейкоба:

– Как только мы войдем, пути назад не будет, старина. Готов?

Джейкоб жмет плечами, и его безмятежный взгляд говорит о том, что он гораздо меньше меня опасается этого места.

– Вы здесь собираетесь удовлетворить свое любопытство. А я – спать с вампирами. О чем тут думать?

Мы шагаем вперед, и Первый Свет поглощает нас.

ПЕРВЫЙ ЛОРД АДЗУРИ

Не знаю, как относиться к этим колдунам. Столетие назад маги крови – кинеты – пришли сюда вместе с нами, спасаясь бегством от серых, и с тех пор больше ничья нога не ступала в Первый Свет. Факт сам по себе уже достаточно удивительный. Однако незадолго до того, как их привели ко мне, Редгрейв сообщил, кто они такие. И теперь меня терзает необычайное любопытство.

Мы устраиваемся у камина; обычно я не позволяю сильно его растапливать, но официальное начало зимы стремительно близится, и уже задувают студеные горные ветры. Благодаря крови я почти не чувствую холода, а вот колдуны из пустыни вряд ли к такому привыкли. Мы обмениваемся любезностями, и прежде, чем приступить к разговору, я быстро оцениваю их взглядом. Тот, что представился братом Бэйли, высок, худощав, у него русые волосы, щеки заросли щетиной, кожа слегка смуглая, как у пустынных магов, что живут ближе к Центроземью. Его спутник невысокого роста, коренастый, с короткой ухоженной бородкой, которая у меня ассоциируется скорее с вампирами, нежели с магами. Кожа черная, как ночная мгла, – такая бывает у магов с самого юга пустыни.

Одеты они совершенно одинаково, что вполне ожидаемо для колдунов одной секты. Но мое внимание привлекают их мантии. Необычно, что на них нет отличительных знаков, – по крайней мере, так это принято среди магов, оставшихся в Первом Свете. У кинетов с кровяных ферм – красные мантии в оранжевую полоску, орнамент на завязках на рукавах и шее обозначает принадлежность к секте. Несколько оставшихся в городе нейрасов носят мантии нестерпимо-белого цвета без орнамента спереди, а на спине чернилами нарисована пара глаз с небольшими драгоценными камнями по центру зрачков. Тот же чернильный рисунок – глаза с камешками – повторяется на лентах и завязках мантии.

А что же у этих магов? Ничего. Зеленые мантии самого обычного кроя, без орнаментов и рисунков. Даже цвет не из тех, к которым я привык. Не так уж часто мне встречались квантасы, с этим видом чародеев я незнаком. Забавно.

– У меня несколько вопросов, – начинаю я, пока мой камердинер наливает им самой лучшей люцской медовухи, которой мне удалось раздобыть.

Она не так хороша, как та, что продают у колдунов на юге, но мы больше не можем отправлять туда повозки за товаром.

– Конечно, первый лорд Адзури, – кивает брат Бэйли.

Кажется, его собрату медовуха пришлась по вкусу – кубок у него уже почти пуст.

– Прошу, называйте меня Вермиллион. В конце концов, здесь вы представляете архимага. Признаться, мне крайне любопытно, как вам удалось выжить по дороге сюда. Вряд ли стоит упоминать, что после нашествия серых вы первые, кому это удалось. Насколько я понимаю, вы оба квантасы?

– Да, так и есть, – снова кивает брат Бэйли. – Как и все члены нашей общины. И пожалуйста, зовите меня Мудрец, а второго брата – Джейкоб.