Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер

поколения меня простили. Но результаты оказались настолько поразительными, что я и представить себе не мог, и, когда выжившие бежали от серых на нашу историческую родину – в Первый Свет, – я позаботился о том, чтобы прихватить с собой кинетских специалистов по магии крови. Ведь может статься, что они обеспечат нам будущее. Если эффективность крови животных, добыча которой проще, чем крови вольфхайндов, и при этом не требует дипломатических ухищрений, сравнится с эффективностью волчьей крови, то на подготовку к решающей битве с серыми уйдет несколько лет, а не десятилетий.

– Но они уже близки к успеху, Редгрейв?

– Вы можете оценить сами, первый лорд, однако правда в том, что пока открытие не сделано. И до него еще достаточно далеко. Но со временем это случится. Я убежден.

– В самом деле? Думаете, колдуны обеспечат нам то, что раньше обеспечивали несметные запасы волчьей крови? Мы станем летать на оленьей? Увеличим в пятьдесят раз силу на лисьей? А может, добьемся неуязвимости на коровьей?

– Все возможно, первый лорд. Однажды я это понял.

– О, свернуть ту кровь, Редгрейв, хоть бы они это сделали! Тогда мы расторгли бы это идиотское соглашение с волками. Когда мы его подписывали, все думали, что это сделка на пять веков. Заставить волков регулярно поставлять нам кровь – и все ради того, чтобы в один прекрасный день ее оказалось достаточно для битвы с серыми? Мы не могли поверить, что они на это согласились.

– Помню, – говорит Редгрейв, с трудом сохраняя невозмутимость. – Я был там.

– Тогда вы помните и то, что именно это поддерживало нас в суровые первые месяцы после нашествия. Давало маленькую надежду. Но чем больше проходит времени, тем чаще меня посещает мысль, что волки никогда не верили в наш план и даже в то, что мы копим кровь. Они, вероятно, думали, что мы втайне упиваемся их кровью. Уверен, их волнует лишь то, что теперь у них есть куда сплавлять самых опасных своих преступников. И каждый раз, когда они сбегают – а они постоянно сбегают, хоть Рэйвен Ансбах их и отлавливает, – у нас есть возможность воочию убедиться, насколько они опасны. Надеюсь, оно того стоит. Хоть бы нам удалось скопить достаточно крови, чтобы облететь эту чертову землю десять раз, если это потребуется. И пусть тогда серые попытаются нас застрелить. Пусть только попробуют!

Я умолкаю, слегка раскрасневшись. Редгрейв участливо смотрит на меня тем самым своим взглядом.

– Да, Редгрейв, понимаю, я слишком разболтался и, возможно, меня немного понесло. Как всегда, когда вы рядом, я полностью отдаю себе отчет в том, что делаю. Но сейчас вам лучше промолчать, старина, не то поссоримся.

– Хорошо, первый лорд, – отвечает он, предусмотрительно отводя взгляд.

Я смотрю на стоящие передо мной бокалы и начинаю с ястреба – осушаю одним глотком.

– На вкус недурно. Посуше и поизысканнее, чем я ожидал. Это хорошо. Нам нельзя потерять насыщенность вкуса в попытке добиться большей крепости.

– Мудро сказано, первый лорд, – замечает Редгрейв. – А как настроение?

Я выжидаю с минуту.

– Легкая эйфория… Чувствую прилив энергии, но контролирую ее. Все еще ощущаю спокойствие. Возможно, под ним есть намек на агрессию. Меньше, чем с ястребом, к которому я привык. Скорее, напоминает… оленя.

– Да, похоже, колдуны его используют в качестве шаблона.

– Интересно. В этом отношении олень почти идеален. Впрочем, не уверен, что всем понравится, если от всей крови будут одинаковые ощущения.

– Этого действительно стоит опасаться, первый лорд. И наконец, как насчет силы?

Я оборачиваюсь и подыскиваю подходящее место на каменной стене. Вены начинают пульсировать, и я чувствую прилив сил от бегущей по ним первосортной крови. Отвожу назад руку, и кулак с приятным треском врезается в камень, от стены отлетают мелкие обломки. Вмятина глубокая, немного глубже остальных.

– Красиво, – замечаю я.

– Боюсь, как отделка – не очень, первый лорд.

– Тогда приведите мне серых, убивших моего сына, и я отделаю их.

Это странный подход к теме, однако день сегодня тоже необычный.

Мой первый помощник не отвечает. Он знает, когда стоит промолчать.

– Прошел месяц, Редгрейв. Целый месяц! А у меня ненамного больше информации, почему мой сын превратился в кучку пепла, чем у простого измора. Сакс со своим планом испытывает мое терпение. Он ведь так и не добыл полезной информации от тех, кого так бесцеремонно похитил мой старший сын?

Редгрейв смотрит на меня, я – на него, и, зная друг друга на протяжении десятилетий, сосчитать которые не хватит пальцев на обеих руках, мы оба понимаем, что сейчас он попытается меня обнадежить.

– Слишком много изморов и мидвеев нужно… опросить, первый лорд. Уверен, ему всего лишь нужно чуть больше времени.

– Мне нужны ответы как можно скорее. Или я возьму все это в собственные руки.

Какое-то время я храню молчание, надеясь, что тишина, повисшая после угрозы, придаст словам веса. Чувствую, как внутри осаждается смесь крови, и немного успокаиваюсь.

– Я еще не был в его комнате, – говорю я, глядя на стол, не на Редгрейва. – Помню, как привел его туда после того, как мы в отчаянии бежали из Светопада. Ему тогда было всего четыре десятка. Неприятно, когда тебя изгоняют из дома. Я показал, где он будет жить, взял за плечи и посмотрел в глаза. «Мы здесь не навсегда, сын, – сказал я. – Но пока это наш новый дом. Мы сделаем его крепким и уютным, и нашествие серых останется в прошлом, обещаю». Эти слова должны были его подбодрить, укрепить нашу с ним связь, но он лишь посмотрел на меня печальными глазами, в них не было той страсти, которая есть в глазах его брата. Помню, меня раздражало, что мои слова его не тронули. Хотелось его встряхнуть, потрясти как следует, чтобы грусть сошла с него как омертвевшая кожа, чтобы он пришел в себя. «Отец, – произнес он чуть слышно, – крепким был наш старый дом. И он должен был существовать вечно». Помню, меня оскорбила его трусость: как так получилось, что мой сын охвачен страхом? Я больше не разговаривал с ним в те ужасные первые месяцы в Первом Свете, и с тех пор, конечно, наши отношения становились все хуже. Но сейчас, когда я вспоминаю об этом, мне хочется одного – вернуться туда, задержаться в его комнате и подольше с ним поговорить.

Редгрейв не отвечает, и я рад, потому что сейчас мне не нужно слов.

10. Из беды и пламени

После гибели Светопада многим пришлось привыкать к новому и – в зависимости о того,