Нечисть - Алексей Викторович Ручий

оппозиции сраной, из-за их митинга он сегодня пострадал, из-за этой сучки Жени… Он готов был не только сдать их, но и собственноручно притащить к майору и пытать до тех пор, пока они не сознаются в чём угодно – хоть в расстреле царской семьи, хоть в отравлении Ленина…

– Согласен, – не мешкая произнёс Максим.

– Ну, вот и славно, – майор опять полез в ящик, достал из него ещё один чистый листок. – На, пиши имена. А твоё признание у меня пока полежит – не волнуйся, если всё будет нормально, ходу ему не дадим…

И Максим принялся писать, совершенно не ощущая себя предателем.

День крови

На другой стороне улицы загорелся зелёный сигнал светофора с забавным человечком, ритмично перебирающим ногами, и толпа устремилась через дорогу. Алексей замешкался на секунду и ступил на проезжую часть одним из последних. Почти сразу услышал визг тормозов, а следом звук глухого удара: один из автомобилей не успел остановиться на красный и врезался в переходивших дорогу пешеходов.

Алексей увидел, как кувыркнулось в воздухе человеческое тело, а затем словно в замедленной съёмке опустилось на капот подсёкшего его автомобиля. Ещё через секунду соскользнуло с него и оказалось на асфальте. В толпе пронёсся изумлённый и растерянный вздох.

Тут же все устремились к несчастной жертве ДТП. Слава богу, та была жива и даже уже самостоятельно поднималась на ноги. Впрочем, Алексей слышал, что люди в состоянии травматического шока способны на многое, однако это, как правило, не спасает их от трагического конца. Поэтому немедля набрал номер службы спасения на мобильном и вызвал скорую.

– Ну, вы как? – послышалось в толпе.

– Нормально, – женщина, которую только что сбила машина, в задумчивости отряхивалась от грязи, на лице виднелась свежая ссадина, из которой стыдливо проступали рубиновые капли.

Открылась дверца автомобиля, и водитель – судя по всему, приезжий из Средней Азии, – выскочил на улицу.

– Куда прёшь? – закричали на него бабки из толпы. – Не видишь, что ли, красный горит?..

– Да эти чурки привыкли у себя в аулах ездить как им вздумается…

– Гнать их отсюда надо, – только что перенесённый толпою стресс закономерно вылился в приступ коллективной ксенофобии. Ужас перед лицом неминуемой смерти отступил и сменился праведным гневом.

– У, сука черномазая! Людей давить вздумал!..

– Хватит галдеть! Скорую кто-нибудь вызвал? – раздался, наконец, голос разума из толпы.

– Я вызвал, – отозвался Алексей, протискиваясь сквозь скопление людей. Жертва происшествия стояла, прислонившись к сбившему её автомобилю, скулу рассекала тонкая полоска свежей крови, тянувшаяся от линии волос к подбородку. Немногословный виновник ДТП догадался, чем может помочь, и, достав из салона аптечку, с виноватым видом протягивал её жертве.

– С вами всё в порядке? – спросил Алексей у пострадавшей.

– Да, кажется… – кивнула та.

– Сейчас врачи приедут, – подбодрил Алексей, и словно в подтверждение его слов где-то далеко зазвучал протяжный вой сирены.

– Спасибо…

Когда приехали машины скорой помощи и полиции, Алексей двинулся дальше. Помочь он больше ничем не мог, а праздно глазеть, как оказывают медицинскую помощь и берут показания, не желал. Свидетелей происшествия и без него с десяток найдётся – бабки, судя по всему, расходиться не собирались.

Перешёл улицу, свернул в проулок. Глянул в смартфоне гугл-карту, удостоверился, что почти на месте. Ага, вот и оно.

В небольшом подвальчике находилось нечто среднее между бюджетным кафе и обычной советской рюмочной. Тут собирались студенты-художники из находившегося поблизости училища, праздные пьяницы из окрестных домов и прочие мутные личности, которых заносило попутным ветром сюда остограммиться и перекинуться парой слов с другими завсегдатаями. Каждый раз, бывая по делам в Петербурге, Алексей посещал это место. Не изменил традиции и сегодня.

Заказав себе двести грамм водки с яблочным соком и порцию шашлыка, Алексей устроился за столиком в самом дальнем углу полутёмного зала, рядом с неисправным музыкальным аппаратом, к погасшему экрану которого скотчем был прилеплен белый лист с надписью от руки: «Не трогать! Не работает!».

На соседний стул бросил свой рюкзак, в котором звякнули полученные утром «призы». Алексей приехал в Петербург на вручение андеграундной литературной премии, где ему достался утешительный приз за его последнюю повесть «Собачьи радости». Призовой набор состоял из круглой ножки от старого табурета, облупившейся в нескольких местах и увенчанной потемневшим от времени болтом с повязанным на нём торжественным бантиком, и довеском в виде бутылки недорогого коньяка. По замыслу организаторов премии ножка от табурета должна была символизировать точку опоры, которую литератор получал от благодарных читателей и строгих критиков, чтобы творить и развиваться дальше. Кроме того, как решил уже сам Алексей, табурет без ножки было трудно использовать для повешения – и в этом тоже был определённый символизм, так как для многих жаждущих, но так и не снискавших признания андеграундных авторов суицид виделся пусть и не самым привлекательным, но довольно логичным концом.

Памятна была история с одним молодым писателем, в прошлом году устроившим взрыв бомбы, начинённой человеческими экскрементами, на одном литературном мероприятии, проходившем здесь же, в Петербурге. Уязвлённое самолюбие, задетый за живое нездоровый нарциссизм – эти неизменные спутники большинства творческих людей – выплеснулись тогда на головы ничего не подозревавших коллег по цеху потоками самого настоящего дерьма. История, конечно, вышла дикая, но вместе с тем крайне символичная и даже поучительная.

Алексей пощупал ножку от табурета сквозь плотную ткань рюкзака. Копеечный артефакт, который кто-нибудь из организаторов создал за пару минут на собственной коммунальной кухне накануне вручения премии, – после церемонии награждения эта вещь приобретала совсем иную ценность. Тешила эго, вдохновляла…

Принесли водку и сок, а также тарелку горячего дымящегося мяса, украшенного веточкой петрушки. Алексей наполнил рюмку, затем быстрым движением опрокинул её в себя. Запил соком, следом отправил в рот кусок шашлыка, принялся сосредоточенно жевать.

Строго говоря, ничего в мире не имеет смысла. Всё существует и происходит исключительно само по себе. Без какого-либо тайного умысла и высшей цели. Предметы, явления и события… даже целые человеческие жизни. Смысл всему этому придают лишь сами люди. Наделяют полезными для себя чертами и свойствами. Начинают вырабатывать серотонин и эндорфины, соприкасаясь с вещами, совершая определённые действия. Субъективируя реальность.

Поэтому и ножка от табуретки может быть драгоценным подарком, высшим проявлением благосклонности. И бутылка дешёвого коньяка способна оказаться значимее, чем весь ассортимент какой-нибудь лавки элитного алкоголя. Всё зависит лишь от угла зрения и, конечно, самого смотрящего. И если бы Алексей сказал, что в его рюкзаке лежат никому не нужные безделушки – он бы покривил душой. Само собой, ему было приятно, что на него обратили внимание.

В последнее время он постоянно сомневался в своих творческих способностях. Конечно, какие-то зачатки таланта у него были, но выжать из этого что-то грандиозное, действительно значимое не получалось. Книги писались, но узнавали о них единицы. Публикации в сети провоцировали лишь набеги хейтеров, к которым, впрочем, Алексей давно привык. Это были издержки писательства и издержки того пути, который он избрал для обнародования своего творчества. Полить дерьмом всегда проще, чем поддержать…

Он снова вспомнил своего коллегу-неудачника с его дерьмобомбой. С одной стороны – ужасный поступок, с другой – своего рода героическая выходка доведённого до отчаяния человека. Мир тонет в болоте ложных ценностей, мир усердно превозносит откровенное дерьмо, игнорируя талант и усердие, так почему бы напоследок и не полить его этим самым дерьмом, причём в самом что ни на есть прямом смысле?..

Все ищут признания и одобрения. Без них просто невозможен прогресс. Без этих двух столпов пещерные люди так бы и остались прозябать во тьме первобытных времён, изничтожаемые собственной нерешимостью и гложущими изнутри сомнениями. Так что полученная премия, пусть и в категории «утешительный приз», немного приободрила писателя, подарила повод для небольшой радости. Может, всё не просто так, не зря…

…Послышался звон посуды, затем глухой звук удара, а следом со стороны стоящего через проход столика в сторону Алексея полетел человек. Писатель едва успел выставить руки, чтобы затормозить падение грузного тела. Тем не менее, падающий умудрился налететь на его