#КаталогНечистойСилы2 - Андрей Волковский

Дины, и синее полотенце для рук. Она точно знала, какая еда ему нравится, а какая нет, и в конце года приносила три сладких новогодних подарка, а не два. Папа относился к дочкиному приятелю не настолько трепетно, но всегда брал его в кино или в музей вместе с Диной.

У меня была своя жизнь, и я лишь иногда снисходил до общения с неброско одетым тощим мальчишкой с неизменно короткой стрижкой. Он часто вздрагивал, избегал смотреть мне в глаза и тщетно пытался делать вид, что его не напрягает, когда я или наш папа проходим мимо слишком близко. От него не веяло сверхъестественным, он не интересовался хорошим кино и роком, не разбирался в фотографии, хотя всегда неумело, но искренне восхищался моими снимками.

Когда сестрёнка из девчушки начала превращаться в девчонку, я присмотрелся к Васе внимательнее, но он не предпринимал никаких попыток клеиться к Дине. Да и сама Дина вела себя с ним почти как с подружками, иногда забегавшими в гости. Чуть более покровительственно, пожалуй. В общем, поводов для братского беспокойства я не нашёл, а года через полтора съехал от родителей.

Когда эти двое приехали ко мне в позапрошлом году, я не узнал Васю. Собственно, это был уже не Вася, а Лисс — весёлый, общительный, яркий.

Лисса так сильно изменила смерть отца, что он просто не может быть так спокоен, как кажется. И я никак не могу понять, что именно он скрывает…

В Вединовск мы приезжаем на рассвете. Улицы и крыши уже покрыты снегом, в воздухе витает ощущение зимы, которая уже близко.

— Оксана Петровна ждёт нас у себя, — сообщает Лисс, глядя на экран телефона. — Адрес у меня есть. Едем?

Мы соглашаемся — и ждём такси, медленно подмерзая в морозной красоте ноябрьского рассвета. К счастью, мёрзнуть пришлось недолго: белая «хонда» подъезжает через восемь минут и везёт нас на другой конец города.

По пути Лисс болтает с водителем о погоде, а мы с Диной молчим. Сестра смотрит в окно, но, кажется, не замечает открывающиеся виды Вединовска, погрузившись в свои мысли. А я даже думать ни о чём не могу: меня грызёт бессмысленное нетерпение. Скорей бы уже доехать, скорей бы узнать, в чём дело. Скорей бы с этим делом покончить.

Оксана Петровна оказывается встревоженной светловолосой женщиной с огромными голубыми глазами и тихим голосом.

— Вы ведь поможете Олеже? — спрашивает она с порога.

— Мы постараемся, — кивает Лисс. — Можно зайти?

— Да, конечно, простите!

В квартире мило. Золотистые обои с листьями. Живые растения в подвесных горшках. На стене картина с цветочной поляной. Вещи в прихожей аккуратно развешены, обувь ровно стоит на специальных полках. И ничего паранормального.

Оксана Петровна приводит нас на кухню, предлагает чай и явно очень волнуется. Нежные золотисто-розовые тона и горшки с розовыми и жёлтыми цветами, кулинарные журналы, магниты с щеночками на холодильнике, посуда в цветочек. На первый взгляд, никаких следов обитания мальчика-подростка.

— А Олег сейчас где? На даче? — уточняет Лисс.

— Да, — женщина судорожно вздыхает, ставит чайник, разлив кипяток по кружкам, и тихо говорит. — А там ведь холодно… А Олежа сам дрова колет. Он же не умеет. Не умел! А вдруг он поранится?

— Вы ездили к нему на дачу? — спрашивает Дина.

Оксана Петровна кивает:

— Да, но Олежа со мной в город не поехал. Сказал, что у него всё хорошо. Но как же…

— Расскажите, с чего всё началось? — предлагаю я.

Женщина снова кивает и говорит:

— Сначала я купила дачу. В Малиновке летом хорошо, тихо, зелень кругом. До города всего двадцать минут на автобусе, а как будто совсем в глуши. Я там и хотела домик приобрести, деньги копила… У меня подруга в агентстве недвижимости работает, так вот она сразу про этот вариант рассказала, когда узнала, что меня Малиновка интересует. Мол, хозяйка продаёт ниже рынка, так как ей дача не нужна совсем: одинокая женщина, садоводством не увлекается, с документами всё в порядке — сказка, а не вариант. Тоня сказала, что сама бы купила, но у неё уже дача есть.

Оксана Петровна через силу улыбается и продолжает:

— Мне сначала даже понравилось: домик крепкий, баня, сарай, теплица — всё в отличном состоянии. Яблони растут на участке, сливы, кусты вишневые. Соседи хорошие, да и вообще в Малиновке спокойно, алкоголиков нет, в основном пожилые люди дачи держат. Для молодёжи там слишком тихо, пожалуй. Но это же и хорошо: значит, никто громко музыку слушать не будет, хулиганить не станет, Олежу задирать. Он же у меня мальчик тихий, домашний. Был…

Рассказ прерывают всхлипывания.

Немного успокоившись, Оксана Петровна возвращается к повествованию:

— Когда мы там заночевали в первый раз, мне померещилось, что кто-то по дому ходит. Я встала, осмотрелась — никого. Только холодно, как зимой, и жутко. Но к утру всё прошло. Я спросила у Олежи, как ему спалось: он сказал, что отлично. Я просто хотела, чтобы мы летом вместе отдыхали на природе. Олежа бы свежим воздухом дышал, я бы цветы растила, помидоры-кабачки, варенье бы варила. Мы раньше снимали дачу, когда Олежа маленький был. Там качели были, садик, но потом хозяева её продали, а у меня тогда денег не было совсем. Я хотела, как лучше! И всё испортила! Чёртова дача!

Женщина снова плачет, закрыв лицо руками. Дина подходит к ней и кладёт руку на плечо. Оксана Петровна рыдает ещё отчаяннее, обнимает Дину, та гладит её по волосам и тихонько шепчет что-то успокаивающее.

Мы с Лиссом молчим, пока хозяйка квартиры не успокаивается. Она, извинившись, выходит из комнаты и вскоре возвращается, приведя себя в относительный порядок.

— Олежа удивительно быстро там освоился. Я, дура, поначалу даже обрадовалась. А потом поняла, что дело нечисто. Он сказал, что хочет новую футболку и что сам её купит. Я удивилась, но отвезла его в город. Олежа попросил разрешения одному походить по ТЦ и взять мою карточку. Я дала. А когда мы через час встретились, он… он… он постригся!.. Я знаю, глупо звучит, но он сразу стал как чужой. И футболку купил ужасную, чёрную. Сказал, что деньги вернёт. Дальше — больше. Олежа стал всё время проводить на даче. На подработку устроился!

В голосе женщины звучал неприкрытый ужас, будто сын не работать начал, а наркоту принимать. Или связался с бандитами. Но, как оказалось, он просто