#КаталогНечистойСилы2 - Андрей Волковский

А ещё занялся зарядкой, научился плавать и перестал обнимать маму. Вернее, она пыталась, а Олег выворачивался из объятий и просил мать с ним не сюсюкать.

С одной стороны, судя по описанию, Олег стал нормальным семнадцатилетним парнем. С другой стороны, как-то очень внезапно. Да и ощущения Оксаны Петровны не сводимы к одному материнскому беспокойству.

— От Олежи после этой дачи всегда холодом веяло, — говорит она, обнимая себя за плечи. — И чем-то таким, ну, запредельным… Я ночью туда съездила уже в сентябре: Олежа отказался в город возвращаться, я уж решила, что он познакомился с кем-то… с плохими ребятами или с девочкой… Хотела увидеть своими глазами. А увидела его…

Голос женщины дрожит.

— Кого? — тихо уточняет Дина.

— Призрака, — шёпотом отвечает Оксана Петровна. — Он с Олежей разговаривал вроде как. Я так испугалась за сына. Хотела кинуться туда, но сообразила, что призрак может причинить Олеже вред, а я не знаю, что с ним делать. Утром вернулась в город, позвонила сыну, сказала, что заболела. Он приехал, записал меня на приём, купил фруктов, обед приготовил. Вечером хотел уйти, но я заплакала, и Олежа остался. Но на третий день он всё-таки уехал, будто его тянуло на эту дачу. Я чуть с ума не сошла…

Перепуганная мать была в церкви и у экстрасенсов, кропила дачу святой водой и жгла заговорённые свечи, отдала кучу денег за «волшебные» благовония и амулеты, подкладывала сыну под подушку подозрительные мешочки, загадывала желание на растущую луну, закапывала платок, имитирующий призрака, в полнолуние, а потом почти случайно узнала, что для успешного изгнания надо точно понимать, чей это призрак.

Тогда-то Оксана Петровна и добралась до тёти Лисса. Однако та категорически отказалась слушать о призраках и об отмене сделки.

— Такая злая женщина, — качает головой Оксана Петровна, вспоминая встречу. — А ещё учительница.

— Не просто учительница, а прям целый завуч, — хмыкает Лисс.

— В общем я поняла, что с ней говорить не о чем, и стала искать других родственников бывшего владельца. Я почему-то подумала, что призрак там не случайно, что он там жил или умер, или и то, и другое. Вот так и вышла на вас.

Она смотрит на Лисса. Тот кивает.

— Ладно, мы съездим и посмотрим, кто там. Может, и отец. Реально на него похоже. Вот этот будет номер!

Лисс усмехается, но больше никому из присутствующих ситуация не кажется забавной.

— С Олежей же всё будет в порядке? — с тревогой спрашивает Оксана Петровна. — Он станет нормальным, когда вы прогоните призрака?

Мы переглядываемся, и Дина осторожно отвечает:

— Если было вселение, то Олег скоро станет таким, как был.

— А если не вселение? — хмурится женщина.

— Там посмотрим! — вмешивается Лисс. — В любом случае надо ехать.

— Я с вами!

— Нет, Оксана Петровна, — говорю я. — Вы можете нам помешать. И навредить сыну. Оставайтесь дома, мы вам позвоним. Хорошо?

Она кивает, но смотрит с тревогой и беспокойством. Как бы не поехала следом за нами и реально что-нибудь не испортила. Надо её отвлечь.

— Оксана Петровна, мы вам поручим помогать нам заочно, из дома, — вмешивается Дина. — Это очень важно. Я сейчас расскажу, что вам нужно делать.

Нехорошо обманывать напуганную мать, но иначе никак.

Напоследок мы заглядываем в комнату Олега. Обои со звёздочками. Плюшевые звери на полке возле шкафа. Ни постеров, ни плакатов, ни стильных мелочей. Будто не комната семнадцатилетки, а детская. Единственное, что выбивается — плед на кровати, вывернутый наизнанку.

— Вот, видите, как застелил? — грустно говорит Оксана Петровна. — А ведь эти ракеты я ему выбирала, а Олежа говорил, что ему нравится.

Через час мы подъезжаем к засыпанной снегом Малиновке на такси. Лиссу даже не надо говорить, который участок принадлежал его отцу: я с расстояния чувствую леденящий сверхъестественный холод, исходящий от дома номер три.

Мы останавливаемся у высоких ворот. Лисс достаёт из кармана связку ключей и открывает калитку.

Он входит на участок первым и говорит:

— Ну здравствуй, папа.

Дача. Без камеры (продолжение и окончание)

Я вижу полупрозрачную фигуру высокого мужчины с неприязненным выражением лица. Да, это Евгений Васильевич. Его лицо странным образом похоже на лицо Лисса и не похоже. Одинаковая форма бровей и разрез глаз, высокие скулы, чёткая линия челюсти. Совершенно разные носы и губы, совершенно разные выражения лиц.

— Вы кто такие? — из домика вылетает парень в олимпийке и спортивных штанах и мчится к забору. — Это мой дом! Уходите!

— Спокойно, Олег, — велит призрак.

Олег замирает почти в прыжке, но смотрит на нас по-прежнему злобно.

— Я вот и сам не знаю, кто это, — продолжает призрак. — Вроде бы говорит «папа», вроде бы рядом Васина девчонка, а вроде я и знать не знаю это патлатое чудище. Вы кто, молодой человек? Или вы девушка? Серёжки нацепил, браслетики, волосы отрастил — мерзость!

Голос мертвеца поначалу кажется сухим, почти скрипучим. Но чем дольше он говорит, тем отчётливее я различаю в этом голосе сдерживаемую клокочущую ярость.

— Знал ведь, что ничего толкового из тебя не выйдет. Но чтоб так опуститься — это даже для тебя чересчур. Василий! Быстро сними эту блестящую дребедень! Живо!

— Не, как-то не очень убедительно, пап, — пожимает плечами Лисс. — Раньше-то, конечно, да, впечатляло. А сейчас даже не смешно. Чего ты такой напыщенный?

Он встряхивает волосами и шлёт отцу воздушный поцелуй.

— Щенок! — не кричит даже, а хрипит призрак.

Его лицо искажено злобой, а руки тянутся к ремню.

В моей памяти тут же всплывает воспоминание. Мне семнадцать, я собираюсь на свидание. На мою половину заглядывает Динка и со словами «Мне надо переодеться — Вася пусть у тебя побудет» заталкивает ко мне слабо сопротивляющегося приятеля.

Он жмётся у входа и затравленно шепчет:

— Я хотел в коридоре подождать, но…

— Да ладно, — отмахиваюсь я. — С Динкой иногда проще не спорить. Я тут, кстати, тоже переодеваюсь, но, думаю, это нестрашно.

Нахожу наконец в шкафу классные серые джинсы с декоративными молниями и крутым широким ремнём. Радостно вытаскиваю их и встряхиваю. Звякает пряжка на ремне — и я улавливаю еле слышный судорожный