#КаталогНечистойСилы - Андрей Волковский

class="p1">Если ничего не предпринимать, то через некоторое время вся квартира стараниями Сони станет одной огромной проклятой вещью и будет медленно, но верно убивать хозяйку.

Соня не ведьма. Но капли силы, помноженной на горе от потери бабушки, одиночество, страх и неумение жить одной, оказалось достаточно, чтобы запустить необычный и страшный процесс.

Возвращается Лисс.

Я говорю:

— Кажется, я понял. Сворачиваем ритуал.

Мы гасим свечи, и я спрашиваю:

— Что узнал?

— Что связь бывает с местом или с вещью. И что она может подпитывать, если правильно установлена, и, наоборот, отнимать силы и энергию.

Киваю: всё так.

Потом говорю:

— Соня, призрака бабушки тут нет. Есть только ты и твои эмоции.

— Но я же чувствую тут бабушку…

— Ты просто привыкла к тому, что она здесь. Но бабушка ушла. Она не прячется в квартире, не следит за тобой, — уверяю я.

— А как же шаги? Они точно были!

— У вас в доме слышимость хорошая? — интересуется Лисс.

— Да… ой, то есть я соседей слышала, а не бабу Тоню?

— Ага. Как я понимаю, призрак бабушки не в квартире, а в Сониной голове?

— Да, — отвечаю я. — Соня, ты должна стать хозяйкой квартиры и своей жизни. Хватит жить так, как бабушка жила.

— Но… как же тогда… как? — девушка смотрит растерянно и взволновано.

— Выкини всё, чем не пользуешься! — предлагает Лисс. — Вот эти банки, куртки в коридоре! Они вообще почему тут?

— Ну, я не знаю, как их убрать… Пока баба Тоня ходила, она всё держала под контролем. Всё было на своём месте, а потом она слегла, а не знаю, где у чего правильное место. Я у бабы спрашивала, пока она была жива. А теперь… как теперь?

— Как хочешь! — радостно объявляет Лисс. — Придумай свои места для всего этого бардака. А лучше и правда выкини всё, чем не будешь пользоваться. Это же твоя квартира, твой дом!

— Нет, бабушкина… — пытается возражать Соня.

— Твоя! — настаивает Лисс. — Была бабушкина, а теперь — твоя!

— Ты пытаешься жить не своей жизнью, — говорю я. — И даже не бабушкиной, а такой, какой, как тебе кажется, ты должна жить с точки зрения бабули. И такая жизнь отнимает у тебя силы. Тебе страшно и тяжело, потому что это не твоё.

— И что мне делать? — шепчет Соня.

— Обновляться! — заявляет Лисс. — Выкидывать ненужное. Ну или хотя бы перестановку сделать, сложить хлам в мешки-коробки, другую люстру повесить, шторки поменять!

— Так много всего…

— Начни с чего-то одного, — советует приятель. — Вот, например, бабушкина кровать в её комнате. Она тебе нужна? Ты будешь на ней спать?

— Нет, никогда! Баба Тоня прямо на ней умерла, — вздрагивает Соня.

— Вот её и выкинем! Пошли.

Лисс тащит нас в комнату бабы Тони. Поднимает матрас, оглядывает спальное место и говорит:

— Если инструменты есть, я эту бандуру развинчу, и мы с Костей её по частям вынесем. И матрас: он стар, страшен и явно хочет на покой.

Соня кивает и убегает за инструментами. Кажется, Лисс заразил её энтузиазмом.

Пока он развинчивает кровать, Соня перебирает вещи в бабушкином шкафу и вздыхает.

Потом спрашивает:

— Надо прямо всё-всё выкинуть? Бабушкин альбом можно оставить? И салфетки, которые она вязала, я выбросить не смогу. Они мне не очень нравятся, честно говоря, но это же бабушкино рукоделие…

— Сложи их и спрячь в шкаф, — предлагаю я. — А альбом выкидывать, конечно, не надо. Мы же не хотим, чтоб ты уничтожила всю память о бабушке. Тебе надо просто сделать квартиру своей. А в твоей квартире наверняка найдётся место памяти о любимой бабуле.

Соня улыбается, и впервые за краткое время нашего знакомства на её лице нет тревоги и страха.

Через двадцать минут мы с Лиссом выволакиваем на помойку матрас. Благо там есть место для строительного и прочего негабаритного мусора. Потом мы выносим части кровати, и в квартире, вроде бы, становится чуть светлее и спокойнее.

На прощание Соня говорит:

— Когда Рита вернётся, я её позову разбирать вещи. А потом сделаю ремонт. Всегда хотела розовые обои и ночник со звёздами.

— Ты молодец! — радуется Лисс и обнимает смущённую девушку.

— Спасибо, — шепчет она в ответ.

Никогда не поздно вернуть свою жизнь себе, думаю я. И хорошо, что у Сони есть Рита, а у Риты — мой номер телефона.

Мы снова идём через тэцэ, опять берём кофе, а в круглосуточном супермаркете Лисс покупает онигири для Дины, сникерс мне и пачку чипсов для себя.

— Хорошо, что есть друзья, — говорит он, пряча покупки в рюкзак.

Я соглашаюсь.

Дома Лисс достаёт с антресолей черный в полоску пакет.

— Пора избавиться от тебя, старина, — говорит он и вытряхивает содержимое на пол. — Сто лет про эту ерунду не вспоминал, но опыт Сони показывает, что от старых ненужных вещей надо вовремя избавляться.

У его ног лежат две поношенные футболки, три пары чёрных носков и кроссовки.

— О, как я их ненавидел! — отмечает Лисс. — Прям лютой ненавистью. Когда по утрам вокруг квартала бегал. Типа это они виноваты, что мне каждое утро надо было бегать. Смешно, конечно.

Он суёт вещи обратно в пакет и говорит:

— Я до помойки и обратно. Заодно мусор вынесу.

Когда Лисс убегает, Дина спрашивает:

— У вас всё в порядке?

— Вроде бы да. Просто, видимо, пришло время избавляться от прошлого.

Сестра хмыкает, но не комментирует мои слова. И когда Лисс возвращается, заявляет, что всем нам срочно нужен незапланированный дружеский ночной чай.

Кафе "Лакомка"

17.30

— Мне что-то не нравится, — шепчет сестра.

Я отвлекаюсь от съёмки радостно гомонящей толпы и украшенного шарами чёрно-белого зала кофейни.

— Что именно?

— Не знаю, — хмурится Дина, пристально глядя на окружённого нарядными девчонками Лисса.

Девчонки делают селфи, весело хихикают и вручают ему блестящие коробки, перевязанные лентами — я еле сдерживаюсь, чтоб не поёжиться: не люблю подарочные упаковки. Лисс как раз задул свечку на капкейке, который держит на блюдечке симпатичная девушка в тёмно-зелёном платье, и теперь объедает крем с пирожного под дружное хихиканье.

Сегодня