Ловелас. Том 4 - Илья Взоров

на тротуаре у газетного киоска показали в мою сторону пальцами. На пересечении Сансета и Ла-Бреа на меня нацелился ещё один уличный фотограф, не из штатных журналистов — какой-то любитель с маленькой «Лейкой». Мне всё это безумно нравилось. Я свободен. И сделаю этот мир свободным. Три раза ха!

Зайки внизу хохотали, тянули меня за ноги, кричали в общий гомон. Полли смеялась, прикрыв рот ладонью. Китти — впервые за весь день — расслабилась и смеялась тоже, прижавшись к Адлер. Сью просунула мне снизу полную бутылку — взамен моей опустевшей.

Я пил, махал, орал «Полностью невиновен!» во всё горло — и обнаруживал, что у меня впервые за три месяца в этом теле полное, абсолютное, неподдельное счастье. Без оговорок. Без вторых смыслов. Без подвохов. Просто — солнце над Сансет-Стрипом, чистый воздух свободы, шампанское, четыре зайки, верная команда, и три недели тюрьмы остались позади.

Через двадцать минут «Кадиллак» подвёз нас к высоким арочным дверям «Мокамбо» на 8588 Сансет-Бульвар. 

* * *

Управляющий клубом, Чарли Моррисон, лысоватый итальянец с круглым добрым лицом — встретил нас лично на крыльце под полосатой бело-зелёной маркизой. Расцеловал Полли в обе щёки. Пожал мне руку обеими — двумя, как мэр пожимает руку приезжему чемпиону. Журналисты остались за бархатным шнуром, фотографировали через швейцара.

Внутри «Мокамбо» был тот, каким я его помнил по прошлому визиту. Длинный изогнутый бар. Танцпол посередине. Шесть рядов круглых столиков с белыми скатертями вокруг. Сцена с латиноамериканским оркестром, который уже играл «Маленький цветочек» — мягкое ча-ча-ча. По периметру было несколько вип-комнат. Каждый кабинет был оформлен в уникальном стиле — китайском, японском, античный… Но и было кое-что новенькое. Вдоль всех стен в больших стеклянных вольерах сидели живые тропические попугаи — алые, голубые, зелёные, жёлтые, штук пятнадцать. Они орали и свистели вразнобой, перекрикивая оркестр, и от этого казалось, что ты не в ночном клубе на Сансет-Стрипе, а в каком-то очень дорогом борделе где-то в Гаване.

Зайки сразу же потянулись к танцполу. Камилла, латинская кровь, повела Кристи показывать па к ча-ча-ча. Сью и Шерил сели у бара, что-то заказали. Я же отправился освежиться в туалет. Который тут был весь в мраморе, позолоте…

— Кит, мне надо с тобой поговорить

Нимало не смущаясь ситуацией, в мужской сортир за мной зашла Полли, плотно закрыла дверь. Включила воду сразу в двух умывальниках, проверила туалетные кабинки. Слава богу никого внутри не было, поэтому мы смогли переговорить приватно:

— Что это за история с твоей «матерью»⁈ Приезжает женщина, странная, берет от тебя денег. Мне Китти все рассказала.

— Операция прикрытия — коротко ответил я — Центр решил, что мне нужна более полная легенда, раз уж я так засвечен в СМИ.

— Если журналисты начнут копаться…

— Они найдут в Аризоне «мою семью». Она типа «бедствовала», теперь дела у них пойдут на лад. Мать взяла деньги, что я передал ей с Китти.

— Все это очень…

— Да, опасно — согласился я — Но иначе никак.

— Может мне…

— Не надо

— А…

— И этого не стоит!

У нас прямо с ней случился диалог милиционеров из «Бриллиантовой руки».

— Ты на своем месте, тобой в Центре довольны. Продолжай искать крысу в издательстве и на тебе тема ночных клубов. Деньги на покупки «Мокамбо» выделены, скоро мне их передадут.

— Тайниковая операция?

— Типа того.

— Надеюсь, они знают, что делают.

— Не только знают, но и усилили направление. Мне предложено купить поместье на голливудских холмах. Кроме того, возможно, я куплю дом на побережье в Вашингтоне.

— Кит, совсем в логово лезем? Там же контрразведывательный режим ого-ого! Я же даже не могу вычислить пока, кто сливает сведения в издательстве. Нужно усиление.

— Мы подчиняемся приказам. Партия сказала надо… Ну же?

— Комсомол ответил есть?

— Иди, паси заек, а то Кристи или Шерил на какого-нибудь запрыгнут.

— Уже опять штрафовала — Полли тяжело вздохнула, поправила помаду перед зеркалом. Ушла.

Я же зашел в кабинку, сел на крышку унитаза. Все завертелось сильнее, чем я хотел и планировал. Нужна какая-то внятная стратегия. Но какая? Издательство по первым прикидкам может приносить пару миллионов в год. Это по нынешним временам очень большие деньги, которые вряд ли останутся без внимания власть предержащих. Значит, надо выстраивать альянсы, искать союзы. И первый тут Хьюз. У него отличные отношения с Гувером, он дает деньги республиканцем, от которых победил Эйзенхауэр. Значит, придется воевать с Херстом. Это будет входной билет в американскую элиту.

 * * *

Когда я вышел из туалета, Китти отвела меня в вип-кабинет, к столику, где Чарли лично уже расставил два ведёрка со льдом и шестью бутылками «Дом Периньона» сорок седьмого, устрицы, лимон, какие-то тарталетки с хамоном и разными сырами. Я тут же набросился на последнее, сильно опьянеть не хотелось после поездки в лимузине, да и живот уже подводило.

— Кит, — сказала она. — К семи начнут подъезжать гости. Наша редакция, плюс я отзвонилась всем, кто подписывал письмо. Согласились приехать: Билли с Одри Уайлдер, Тони Кёртис с Джанет Ли, Шелли Уинтерс, Фрэнк Капра. Из артистов из «Парамаунт» — Дин Мартин с Джерри Льюисом, без жён. Марлон Брандо с агентом.

— Мэрилин?

— Да, будет!

— А Мейми Ван Дорен?

— Кит, что у тебя с ней⁈

Я сделал самое честное лицо из всех возможных:

— У меня? С ней⁈

— Глаза заблестели, ноздри раздулись!

— Так уж и раздулись… Китти, три недели без женской ласки! — я взял ирландку за руку, та сразу полыхнула румянцем по всему лицу и шее — Как ты думаешь, что я сейчас хочу?

— Нет, нет, я так не могу… Тут люди!

— Можешь!

Я дотянулся до двери, не отпуская Китти, защелкнул замок двери. У нас было полчаса пока соберуться все и я не собирался терять их впустую. Преодолевая сопротивление усадил ее к себе на колени. Поцеловал. Её губы, со вкусом шампанского, накрыли мои. Поцелуй был глубоким, требовательным, с тем самым оттенком долго расставания, который бывает у людей, не касавшихся друг друга месяц.

Мои ладони скользнули по её бедрам, ощущая прохладную гладкость шелка. Я медленно, дюйм за дюймом, начал задирать подол её платья. Китти на мгновение замерла, но не отстранилась, лишь теснее прижалась ко мне. Когда пальцы коснулись тонкой полоски кожи над кружевной резинкой чулок, я почувствовал, как её