Золото Шиммельхорна - Реджинальд Бретнор

Ничего не зная об этом, Папа Шиммельхорн сразу после завтрака поспешил в лабораторию и обнаружил там мейстера Гансфляйша, который выглядел весьма потрёпанным. «Хо-хо, мейстер Гасси! — подумал он. — Значит, ты вернулся дер ночью унд обнаружил пропажу Твитчгиббета унд хом-ункл-юса! Унд, может, когда-нибудь мы узнаем, не думаешь ли ты, что за ними пришёл сам дер Тейфель. Ладно, пока ты не обвиняешь Густава-Адольфа, всё в порядке».

Он шумно поприветствовал коллегу, хлопнул его по спине и отпустил несколько сальных шуточек про хорошеньких кошечек в Афинах. Алхимик изо всех сил старался делать вид, будто ничего не случилось. Он выдавил из себя несколько кислых улыбок, пытаясь унять нервную дрожь в руках, и настоял на том, чтобы сверить список покупок Шиммельхорна с тем, что он привёз.

Всё было в порядке, сообщил ему Папа Шиммельхорн, и тут же принялся за дело. Он устанавливал батареи, генераторы, катушки Теслы; запускал чудовищные потоки электричества в бурлящие вокруг кристалла жидкости; соединял шестерни, которые для непосвящённого глаза казались абсолютно бесполезными. На глазах рождалось устройство, которое выглядело так, будто его придумали Дали и Пикассо в сговоре с Энрико Ферми, Эли Уитни и Томасом Эдисоном. В два часа дня он объявил, что кристалл созрел, и с неохотной помощью мейстера Гансфляйша извлёк его из чана, вытер и установил в пазы между клеммами. Кристалл был многогранным, состоял из множества частиц и напоминал тессеракт в состоянии белой горячки. То, что он продолжал вибрировать, тихо стонать и испускать пульсирующий синий свет, отнюдь не успокаивало расшатанные нервы Гансфляйша.

Папа Шиммельхорн впаял в схему старый рентгеновский аппарат из обувной лавки, произвёл ещё кучу дополнительных соединений — частью из проводов, частью из водопроводных труб — и объявил, что всё готово к запуску. На панели был большой диск со шкалой от 0 до 100; он осторожно выставил его на 12.5 и нажал на вызывающе красную кнопку. Моторы взвыли; шестерни угрожающе заскрежетали; яростные молнии с грохотом располосовали воздух над дрожащими катушками Теслы — и внезапно синий свет от кристалла сфокусировался в луч сечением три на три дюйма, стал тёмно-фиолетовым и с ужасающим стоном упёрся в слегка приподнятую керамическую платформу прямо под кристаллом.

— Ах! — вскричал Папа Шиммельхорн. — Какая красота! Мошет, это лазер? Ох, если б я ишшо хоть што-то ф этом понимал!

Он нажал другую кнопку и выключил аппарат.

Алхимик, терзаемый страхом и предвкушением, ёрзал на месте.

— Герр Шиммельхорн! Герр Шиммельхорн! — взвизгнул он. — Неужели это возможно? Оно правда сработает? Эта... эта штука и впрямь превратит свинец в золото?

— Натюрлих, — ответил Папа Шиммельхорн. — Мейстер Гасси, сколько раз мне пофторять? Йа гений.

— Ну так давайте испробуем! — прохрипел мейстер Гансфляйш. — Немедленно! Сейчас же! Мы должны быть уверены, прежде чем показывать принцессе! Подумайте, как она расстроится...

Под кнопками включения была замочная скважина, из которой торчал маленький ключик. Папа Шиммельхорн повернул его и вытащил.

— Нам не нушно пробофать, — сказал он. — Йа уше сказал тебе, што фсё работает. — Он спрятал ключ в карман рубашки. — А теперь йа фыключил зашигание, чтобы никто не флез унд не поранился. Шдём приезда принцессин.

Пиротехника машины медленно угасла; шум стих; плотный фиолетовый луч рассеялся, снова став бледно-голубым. Только кристалл всё ещё казался живым.

Мейстер Гансфляйш, который твёрдо намеревался прокрасться обратно в лабораторию, как только Папа Шиммельхорн уйдёт, и опробовать всё самостоятельно, почувствовал, что его мысли предательски прочитаны. Втайне поклявшись отомстить, он притворно смирился. Стискивая руки за спиной, он скрежетал зубами — точь-в-точь как Твитчгиббет, — скрывая всё это за мученической гримасой. Он даже ответил на «бай-бай» Папы Шиммельхорна, ограничившись тем, что вонзил взгляд-кинжал в его широкую удаляющуюся спину. Затем он поспешил к Мавронидесу, чтобы в красках описать дьявольское устройство. Он заявил, что, хоть и страстно надеется на получение золота, с этой штукой нужно быть не менее осторожным, чем с ядерным реактором, и выразил опасение, что она может нарушить экологию и загрязнить чистый воздух Малого Палеона.

Мавронидес, разумеется, тут же позвонил фройляйн и пересказал отчёт алхимика. Он согласился с ней, что отчёт, несомненно, предвзят, и получил известие, что завтра она прибудет на свой остров.

За ужином он сам сообщил новость Папе Шиммельхорну, посоветовав тому завтра выглядеть как можно более смиренным и надеть свой лучший наряд, после чего довольно мрачно пожелал ему удачи.

— Молите богов, чтобы ваша машина действительно сработала, — сказал он, — ибо тогда ваши шансы... ну, избежать наказания, окажутся гораздо выше. Я тоже буду молиться за вас.

— Наказание? За што? Даше если она принцессин, то при этом фсё равно шфейцарский банкир унд сифилизофанный человек.

Мавронидес издал глухой смешок.

— В Швейцарии она банкир, это правда. Но я же говорил вам: здесь, на Малом Палеоне, она принцесса и жрица, и в её руках власть над жизнью и смертью. Даже власти Крита не смеют вмешиваться.

Позже, при первой возможности, Папа Шиммельхорн обсудил это с Хамфри. Гомункул сообщил, что хоть он и слышал совсем мало подробностей о тайнах острова, всё указывало на то, что они древние, тёмные, жестокие и наверняка кровавые. Он посоветовал своему другу быть крайне осторожным, не рисковать понапрасну, особенно в вопросах этикета, и обязательно использовать любовное зелье в точности так, как его научили. Папа Шиммельхорн, хоть и не стал молиться богам, как советовал Мавронидес, мысленно поблагодарил своё подсознание и счастливую звезду за то, что догадался усилить это самое зелье.

Фройляйн-принцесса-жрица Филиппа Теофраста Палеолог Бомбаст фон Гогенхайм прибыла в свои владения вскоре после полудня следующего дня. Её сопровождали Сарпедон Мавронидес, подобострастный мейстер Гансфляйш и свита слуг. С помощью горничных она облачилась в придворное платье для официального приветствия подданных в тронном зале, куда Папу Шиммельхорна с его кошечками не пригласили. Когда церемония окончилась, она величественно поднялась; её волосы сияли под драгоценными камнями тиары, а фигура великолепно смотрелась в жемчугах и кобальтово-синем наряде.

— Доставьте этого Шиммельхорна в лабораторию! — холодно приказала она. — Мы посмотрим, чего он достиг или не достиг.

Она проигнорировала протест мейстера Гансфляйша о том, что присутствие изобретателя вовсе не обязательно и что он сам прекрасно справится с машиной, если Шиммельхорна заставят отдать ключ. Два лакея были отправлены за «гением» в его башню.

Фройляйн не спешила. Она дала слугам достаточно времени, чтобы выполнить поручение,