Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова

Глава 17

К нам приехал «ревизор»! А если серьезно, то да, приехал. Королевский посланник явился. Да не один, а с любовницей, свитой и охраной, само собой. Вот только ворота у нас после того, как их вместе со стеной восстановили, открытыми и без присмотра никогда не остаются. Пришлось всей этой разряженной толпе топтаться на мосту перед ними в ожидании моего прибытия, потому как без моего разрешения во двор никогда никого не пустят. А меня дома не было, и возвращаться я в тот день не торопилась. Ну, а зачем мне? Кто меня предупреждал о визите таких важных гостей? Никто. То, что об их прибытии я узнала, как только они пересекли границу моих земель, знать никому не положено. Я себя иногда с пауком сравниваю. Где бы он ни находился, всегда знает, что и где в его владениях происходит. Вот и я с каждым днем все четче и яснее чувствую связь со своей землей.

Вот потому я и вернулась к стенам родного дома только через пару часов после их прибытия. Совсем уж наглеть не стала. Зачем выбешивать до крайности такого важного человека. Явилась пред его очи запыленная и заморенная. А какая я еще могла быть после работы с землей? И хоть лошади меня уже не пугали, и в седле я держусь уверенно, но работа с магией тоже выматывает. Не руками работала, конечно, но земля, она и есть земля. Особенно тогда, когда ты выложился по полной, и сил нет даже на то, чтобы одежду магией почистить. А на мосту столпотворение, пройти негде, но переругиваются гости и охрана ворот уже без запала.

Знакомились, не слезая с коней. Я поахала, пролепетала извинение, промямлила о том, что не была предупреждена о приезде гостей, и пояснила свое отсутствие делами, связанными с ленивыми крестьянами, которых очень трудно заставить работать.

Виконт Август Кларн посмотрел на нас, а рядом со мной был Шамир и пара его воинов, свысока. А мое тщедушное, заморенное тельце, судя по всему, его не впечатлило. Ну не нарастает на мне жирок, все калории уходят на работу с магией. Платье же я в этот день напялила на себя не просто простое, а откровенно старое. И в седле на великолепном жеребце я при этом выглядела, конечно же, нелепо. Гости, глядя на меня, кривили губы. Виконт же в конце концов соизволил принять мои приветствия и извинения.

Но и после этого никто из прибывших даже легкий поклон в мою сторону не соизволил изобразить вежливости ради. Зато я с удовольствием позлорадствовала, где-то глубоко в душе, приглашая их разделить со мной кров и стол. Гостеприимство наше всё. Двор у нас чистый, камнем вымощенный. Парадное крыльцо тоже новое, выше всяких похвал, а то, что дом обшарпанный, и в самом доме от самого порога разруха, как после бомбежки, так не виноватые мы, ремонт у нас. Камины «ремонтируем», вместе с забитыми сажей дымоходами. И хоть сами спим и проживаем в очень стесненных условиях, но ради таких гостей мы не против потесниться еще. Даме и ее камеристкам можем предложить комнату экономки, одну на всех. Воинам в казарме койки поставят. Для самого главного гостя вместе с его камердинером, лакеем и личным поваром тоже отдельная комната найдется. Гувернер наш, тот который учитель, им свою на время уступит. Она хоть и тесновата, но камин в ней разобрать еще не успели.

Готовить вот только новоприбывшему повару не из чего, да и негде. Кухня… Она тоже… Того… Наш-то повар во времянке во дворе то, что попроще, на всех в одном котле готовит. А так-то мы, со всем усердием и удовольствием, гостям рады. Это они удачно к нам заехали. Зачем вот только? Кому мы понадобились?

Работнички мои, без моих распоряжений, одевшиеся опять, как последние оборванцы, со всем уважением предлагали услуги гостям. Одни кланялись и угодничали, другие тут же за углом рты зажимали, чтобы не заржать. Заразы! Хорошо им, весело. Они-то сменяли друга, а мне от начала до конца «правильные» эмоции изображать пришлось. И по дому мы их провели так, что мастерские наши они так и не увидели. И правильно – многие знания, многие печали. А еще говорят – знания жизнь укорачивают. Зато комнаты, готовые для заселения, показали.

Но, как мы ни «старались», как ни угождали, не смогли уговорить гостей не только остаться у нас, но даже откушать они с нами не соизволили. Передумали почему-то, а зря. Готовит наш повар вкусно. Пусть пока кухня в развалинах, блюда не так красиво, как положено, сервируются и подаются, но вкус и качество от этого не страдают. Тьфу на них! Отправились они в трактир, и ладно. Там-то комнат точно на всех хватит, и готовят, не отравят. Но разносолов и там нет. А может, их повар деликатесы с собой возит? Но вот работать ему и на той кухне вряд ли понравится. Видела я ту кухню… не фонтан.

Одно напрягает… Они, хоть и сделали милость, убрались на постой в трактир, но причину приезда так и не озвучили. Виконт осчастливил меня только обещанием нанести нам еще один визит к обеду завтрашнего дня для важного разговора. Между тем всякий уважающий себя мужчина знает, нельзя пугать женщину ожиданием. Она от этого звереет, и плохо уже становится тем, кто заставил ее мучиться неизвестностью. Хотя это не про меня. Я-то уже ближе к полуночи знала про этих гостей все-все. Это теперь моя земля, мои села, мои люди. Узнали, услышали, доложили.

Все просто оказалось. Никуда король этого виконта не посылал. Он сам себя послал. После того, как ему любовница истерику устроила. Он себя не просто послал, а чуть впереди коня не побежал.

Дело в том, что Кларн этот родственником градоправителя Укрума является и даже гостил у него недавно целую десятину дней. Вот там на одном из приемов жена градоправителя и похвасталась перед столичными гостями диковинкой – шубой. А что, почему бы ей не похвалиться? У столичных модниц такого точно нет, и не скоро еще будет. Вот красавица-гостья после этого показа с «катушек-то и слетела». Да вот только хозяйка уступить шубу не согласилась, хоть измученный истерикой «любимой» виконт и предложил ей двойную цену. Тогда-то и вспомнили обо мне, а точнее о том, что шуба такая есть и у меня, и долги из-за ее покупки у меня теперь вдвое больше, чем