Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова

А еще – нас ограбили! Правда, правда! Пока мы по лавкам и мастерским ходили, наши вещи, карету и повозки тщательно обыскали, оглушив двух оставленных для охраны имущества стражников. Нашли и забрали сундучок с остатками денег, вырученных за лоскутные одеяла и подушки, ну те, что от наших покупок остались. Его только и украли. Больше ничего интересного, видимо, не нашли, и, я надеюсь, убедились, что фарфоровые куклы к нам никакого отношения не имеют, и торговали ими не мы.

Не зря же я Агашку гримировала в это раз, не зря запрещала с остальными нашими людьми плотно общаться, да еще и сразу после торгов из города отправила, спрятав ее между тюков с покупками для крестьян. Ее ни в коем случае к нам «приписать» не должны. Никто ведь не должен узнать, что у молодой вдовы нищего барона деньги появились. Одеяла я продавала, да. Куклы – нет.

А по поводу кражи я, конечно, шум подняла. Обокрали же… Доказала градоправителю, что я ужасно пострадавшая вдова в вверенном его заботам городе. Надеюсь, он понял и поверил, что глупая молодая женщина, потратившая зимой последние мужнины капиталы на шубы для себя и дочерей и попытавшаяся заработать на организации шитья одеял и подушек, находится теперь в бедственном положении.

Истерила качественно. Мужика, тучного и обильно потеющего, довела до нервного срыва. Но зато меня запомнили, оценили, пообещали найти вора и вернуть деньги, а потом вежливо выгнали. Я «поверила», высморкалась в его приемной и отправилась домой.

Почему я «проворонила» деньги? Ну, во-первых, там были далеко не все деньги, а во-вторых, иногда стоит поступиться малым, чтобы сохранить большее. Я сохранила. Мы приехали домой целыми и невредимыми, с подарками. Люди довольны мной, я ими. Что еще пожелать? Выпить и закусить, сказали бы мои бабульки с Земли, а я просто наконец-то позволила себе смотреть в будущее с оптимизмом.

Поспешила с оптимизмом…

Глава 16

Жизнь налаживалась и становилась скучной. Да, еще вчера я именно так и думала. Дура! Ну что, например, скучного было в каждодневном утреннем переполохе, который навострился устраивать наш мелкий господинчик? Моему сыночку год и три месяца. Ходить он начал еще в одиннадцать месяцев, а сейчас уже вполне себе уверенно бегает. И если принять во внимание то, что вставать он привык чуть свет, вполне понятно, что именно поэтому второй этаж нашего особняка просыпался вместе с ним. Топот маленьких ножек и заразительный смех улепетывающего от няньки Итена срабатывал всегда лучше любого будильника, потому как мы никогда не знали, в чьей спальне маленький шалун будет прятаться в очередной раз, и кому в этот день первому придется играть с ним в прятки.

Очень рослый для своего возраста, в папочку, не иначе, смешливый, сообразительный и умненький, это уже точно не в папеньку. И я ничуть не преувеличиваю. Первые слова он начал говорить еще до года. Пусть мы не всегда могли его понять, но мы старались. А еще Настури, она впервые полноценно заговорила именно с ним. У старенького строгого учителя, нанятого мною для девочек, сразу же появилась еще одна неутомимая болтушка – ученица.

И этот день тоже начался с проказ маленького барона, а вот затем…

Мамки-няньки умывали, одевали проснувшихся детей и вели на завтрак. Завтракала наша маленькая семья теперь всегда всем своим разновозрастным составом. Окруженные заботой и вниманием девочки расцвели, похорошели. Прекратили вздрагивать от любого громкого звука. И иногда, правда очень осторожно, с оглядкой, могли даже покапризничать. Но учитель был доволен прилежанием и успехами молодых баронесс. Они называли меня «госпожа Таира», а я и не возражала. Я ведь и на самом деле им никакая не мама, и даже не тетя. Самое главное для меня было то, что со своими бедами, секретами и радостями они бежали ко мне, а как они меня зовут, неважно. Любить их больше своего сыночка я все равно при все желании не смогу, но зато любому их обидчику оторву все выступающие части тела. Ибо не фиг…

А заскучала я, потому что финансовые дела наладились, в деревнях порядок, работают все не покладая рук. И даже со своей магией я наконец-то начала взаимодействовать. Не зря ведь каждый день с первого дня моего вдовства по два часа в лесу проводила под приглядом Шамира. Не все удавалось легко и сразу. Многое вспоминалось и воспринималось с большим трудом. Но земля и растения откликнулись, подчинились. Сказалось, наверное, наследие моего отца, мага земли. А дальше… скука подтолкнула меня к чудесам. А как иначе назвать то, что я затеяла? И ведь знала, что маги в этом мире владеют лишь одной стихией. Знала и то, что в моем теле лишь один источник магический, и подчиняется ему именно земля.

Ну а вдруг?!

И это «вдруг», неожиданно для меня самой, произошло. Текучая игривая вода, как ни странно, откликалась вслед за землей, но только не на магический посыл, а на «вежливые, уважительные просьбы-нашептывания». Воздух и ветер на те же нашептывания откликнулся легко, радостно. Подчинился даже огонь, но контролировать его было очень сложно. Пришлось приучать прежде всего саму себя правильно и четко представлять, что именно я хочу получить в итоге, и конечно же, обязательно контролировать свои и его действия буквально каждую секунду. Да, огонь – самая сложная стихия. Файерболы мои больше похожи на теннисные мячики, а огненный вал так точно не мое, не удержу. Но огонь в камине, свечи и костер я все же смогу, как оказалось, зажечь без проблем. А еще не очень-то мне изящная магия дается, как дается она в руки мужчинам.

Шамир, правда, утверждает, что мои умения и силы делают меня магом-универсалом, магом, которых сейчас в королевстве нет. И это он еще никак не может понять природы моих сил и ментальных, зеленых «огонечков», а ведь магов он видел немало, и то, как они работают, тоже видел. Не было, как оказалось, в этом мире магов разума. Зато темный волшебник есть – король. Вот он со своей тьмой, по слухам, любые мозги распотрошит.

А еще с домами они тут тоже не общаются. Мне-то, выходит, и клятвы магические никакие не нужны, чтобы подчинить простого человека, заставить его молчать или говорить. Как эта способность может сработать с магами, я, конечно, не