Иной мир. Разведчик - Никита Эдуардович Шарипов

— Нет, повезло избежать подобной радости, но случалось другое и нехорошее, поэтому я примерно знаю каковы эти ощущения.

— Мне брызгали и скажу вам смело, что перцовая смесь в глаза лишь детские забавы. То, что испытал мой зад, можно было назвать армагеддоном, выжил лишь благодаря товарищам, донесли до холодного родника, в котором пришлось просидеть почти сутки.

Жданов, с трудом сдерживая смех, спросил:

— Тебе что, дракон в задницу огоньком дыхнул?

— Да, было похоже…

Жданов хотел дать волю эмоциям, по глазам было видно, что не против он поржать, причём от души, потому что явно был в курсе злодеяний деда Мити. Но сдержался, не стал издеваться над Лёхой, а наоборот успокоил:

— Мне тоже доставалось от этого изувера, когда я только познакомился с ним. Вспоминая прошлое могу сказать не утаивая, что Митя многому научил меня и очень часто вдолбленные им в мою голову знания помогали мне выжить там, где другие погибали. Вам, уверен, новые знания тоже пригодятся.

Макс, поймав на себе взгляд полковника, покачал головой и сказал:

— Он нас не учит почти, только издевается. Вначале немного теории дал, про травки всякие и местных зверушек рассказывал, а затем как отрезало, порой по несколько дней даже слова не произносит. Вот уже три дня мы его вообще не видели, как ушел куда-то, так и не появился.

Антон Балмаков наконец-то вернувшись в реальность из раздумий пробормотал:

— Дед приходит, Олега без помощи он ни разу не оставлял, а вот нас избегает почему-то…

— Ладно, парни, хватит кости старика намывать. — Жданов кивнул на стол. — Садитесь, чай пить будем…

Если бы во время беззаботной жизни, которой жил Макс, ему сказали, что он будет радоваться кружке чая больше, чем новой бюджетной иномарке купленной в кредит, то в лучшем случае он назвал бы автора этой глупости дурачком и покрутил пальцем у виска. Избалованный благами цивилизации человек не испытывал почти никаких лишений, но всё кардинально изменилось, когда блага пропали насовсем.

— Это кайф! — Антоха первым опустошил кружку и принялся вновь наполнять её. Чай у Жданова был так себе, на Земле он такой бы выбросил, но здесь всё было совсем иначе.

— Пейте, не стесняйтесь, — махнул рукой затейник чаепития. — Если всё выпьете, то не беда, ещё заварю.

— А почему ты живёшь так круто, а дед Митя чуть ли не бомжует? — спросил Лёха. Войдя в жилище полковника, он был чрезвычайно зол, но после кружечки чая подобрел и вопросы, которые так и не выпалил в гневе, теперь задавал иначе, в более мягкой форме. — И почему бомжевать приходится нам?

Жданов удивился вопросу и это подтвердили его брови, взметнувшиеся высоко на лоб. Непонимающе глядя на Лёху, он спросил:

— Что тебе не понравилось в образе жизни Митяя, мальчик?

— То, что он и мы живём как бомжи, а вы, полковник, получается живёте как король и при этом всё это добро, окружающее нас сейчас, просто стоит без дела, а могло бы приносить всем нам радость. Я буду рад спать на этом диване или кровати раз в три дня, ожидая своей очереди, потому что…

— Что за чушь ты несёшь, салага? — полковник почесал подбородок. — Ты вообще слышишь себя?

— Я слышу себя и уверен, что прав! — твёрдо сказал Лёха. — И ещё мне и моим друзьям не нравится, что вы, полковник, и дед Митя называете нас обидными словами. Мы, если не заметили, давно не салаги!

— А кто вы, ребятня? Салаги, щенята, глупые мальчишки, это всё про вас. Или не согласны?

Макс и Антоха промолчали, потому что они были противниками этого разговора и не раз пытались убедить Лёху не задавать эти вопросу Жданову, но тот всегда был упрямцем, на что настроился, то и делал. Ничего не изменилось, как показало время.

— Ну что молчишь, Лёшка? — спросил ухмыляющийся полковник. — Язык проглотил?

— Мы не салаги! Неопытные, да, но это дело наживное, догоним и вас, полковник, когда-нибудь, и даже деда Митю! А если повезёт, то и превзойдём!

Жданов встал и отошел к дивану. Сев, пожал плечами и негромко сказал:

— Если вы, ребятня, когда-то нас превзойдёте, то ничего кроме гордости я и Митяй не испытаем. Когда ученики превосходят учителей, то это значит, что учителя были хорошими. Но, малышня, пока вы нас не превзошли, то извольте терпеть и зваться салажнёй. Понятно объяснил?

Лёха, спрятав взгляд, буркнул:

— Я офицер КГБ, а меня салагой зовут… обидно, знаете ли…

— Не важно, кто ты был в прежней жизни, Алексей, — успокаивающе сказал Жданов. — Важно теперь другое. То, кем ты станешь здесь, ведь твоя жизнь по сути началась с чистого листа. Можно выбрать лишь один из двух путей и потом следовать ему. Первый путь, правильный с точки зрения морали человека хорошего, больного добротой. Второй путь — это встать на дорогу зла. С нами вам, ребята, если выберете второй путь, не по пути. Дать вам время на принятие решения или сразу ответ дадите?

Макс осторожно поинтересовался:

— Полковник, а вы можете нам всё более подробно объяснить?

— Объясню, раз просишь, Максимушка, но сперва отвечу на вопрос Алексея. Он спросил почему вы и Митяй живёте так плохо, и я отвечаю: потому что вы все сами выбрали себе такую жизнь в данный момент. Моя комната, как видите, роскошью не блещет, но уют в ней есть и создан он лично мной. Много времени потребовалось, чтобы собрать всю эту мебель и остальную мелочёвку, но я терпеливый, собрал. У меня, открою вам секрет, много различного жилья в этих краях. Какое-то хорошее, а какое-то даже на землянку не тянет…

Входная дверь открылась от удара и в комнату вошёл дед Митя. Уперев руки в боки, он зарычал:

— Почему брешись ребятам, пёс шелудивый? Когда это жильё Федьки твоим стать успело?

Жданов, успевший вскочить с дивана, виновато забормотал:

— Как Федьки не стало, так оно ко мне отошло, ты ведь сам не захотел его себе брать…

— Я трупа Федьки не видел. Скажи, видел ли его ты?

Полковник покачал головой. Дед Митя, тряся кулаком, рявкнул:

— То-то же, собака сутулая! Федька везучий, быстрее все мы сдохнем, чем он. Придет ещё, чувствую!

Жданов,