Иной мир. Разведчик - Никита Эдуардович Шарипов

с крышей всё в порядке. Он хоть и несносный дед, но дело своё знает, к нему вопросов по лечению вообще нет, лучше него точно никто бы этого не сделал. Если бы ты знал Олега, то давно бы убил его, тяжёлый он человек. Дед Митя обладает колоссальным терпением, поэтому просто бьёт, но не убивает.

— Всё сложно… — буркнул Жданов и сделавшись задумчивым направился к выходу. Макс, Антон и Лёха молча пошли за ним. Знали уже, что если полковник думает, то мешать ему не нужно…

Помещение, в котором иногда жил Жданов, никогда не запиралось по причине отсутствия замков, но бывать Максу в нём прежде не доводилось. Его товарищи тоже не рисковали открывать массивную дверь, потому что знали, что могут нарваться на глазастого деда Митю, а тот непременно нажалуется полковнику. И неизвестно было, как воспримет плохую новость хозяин жилья. Возможно, что сильно разозлиться, а в гневе он страшен. Проверять никому не хотелось, все просто ходили мимо двери, не рискуя к ней приближаться.

Но приблизиться пришлось, Жданов сам пригласил Макса, Антона и Лёху к себе. Стоило троице войти и удивление появилось на их лицах. Ожидали всякого, но не такого. И где, спрашивается, полковник умудрился раздобыть земную мебель?

— Столбами заделались? — владелец роскошных апартаментов кивнул на кожаный диван. — Не стесняемся, прижимаем попки, разговор нас долгий ожидает.

Макс навскидку оценил площадь жилья и понял, что она не меньше двадцати квадратных метров. Кухонный гарнитур, угловой диван, двуспальная кровать, круглый стол и пять стульев, пара немаленьких шкафов и один комод — всё это было здесь. Цветовая гамма была разнообразной, ведь мебель собиралась, так сказать, с миру по нитке. Скорее всего выбор был не велик, пришлось брать всё, что случай посылал. Но, как ни крути, обстановка была уютной, даже сильная затхлость уют не разрушала.

Лёха, последним прижав пятую точку к дивану, махал левой рукой и без толку открывал рот. Хотел что-то спросить, но слов подобрать не мог.

— Удивлены, да? Вижу, что да, раз слова вымолвить не можете. — Жданов открыл один из шкафов и вытащил из него походную плитку, работающую от газового баллончика. Немного «магии» и вода в маленьком чайничке пообещала вскоре закипеть. Посмотрев на немых гостей, полковник спросил: — Что будем пить? Чай? Кофе? Или коньяк?

— Как? — Лёха вскочил словно ужаленный. — Почему?

Жданов пожал плечами:

— Не знаю, как. И тем более не знаю, почему. И вообще ты о чём сейчас?

Макс, увидев, как изменился в лице товарищ, поспешил его успокоить:

— Лёх, ты не психуй, ладно. Скорее всего мы все всё неправильно поняли.

— Не надо меня успокаивать, Макс! Я вижу, что нас обманули и требую объяснений! Полковник, ты обязан всё рассказать!

— Обязан, говоришь? — Жданов нехорошо ухмыльнулся. — И как ты меня обяжешь? Заставишь, салажонок?

— Всё, хватит! — Максу пришлось встать между товарищем и полковником. — Ругаться нам всем точно не надо, к хорошему это не приведёт! Давайте сядем и нормально поговорим!

— Ну так садитесь, я вроде именно это вас сделать и просил. — Жданов кивнул на статую-Антоху. — Вон, с него пример берите, спокоен как удав.

— Я просто пытаюсь всё понять… — пробурчал Балмаков, мысленно находившийся где-то далеко.

Макс, с трудом усадив Леху, сел сам и спокойным тоном сказал Жданову:

— Мы хотим ясности.

Тот, кивнув, ответил:

— Все её хотят, даже я, но вот незадача, ясность дама скрытная, редко открывается кому-то в полной мере.

— Ответь на наши вопросы, иначе не отстанем, — прошипел Леха, стараясь держать себя в руках.

— Постараюсь ответить, но не обещаю, что вы получите все ответы. Всё зависти от того, что будете спрашивать. — Жданов достал из шкафчика четыре кружки, столько же ложек, сахарницу и парочку мутных банок с неизвестным содержимым. А затем спросил: — Ну что, вы определились, что будете?

— Я кофе, смертельно соскучился по нему, — прошептал Антон, так и не вернувшийся из раздумий.

— Я коньяк! — рыкнул Лёха.

— Кофе с коньяком, если можно, — последним ответил Макс.

Жданов, довольно оскалившись, хлопнул в ладоши и завещал:

— Простите, ребятки, но кофе и коньяк отсутствуют, в наличии только чай. — Взглянув на мутную банку, он пробормотал: — Не помню, какой, и сколько ему лет, но вроде пить его можно, пока никто не умер.

Лёха, сжав кулаки, начал трястись. В его крике было много мата, смысл которого был прост: он очень сожалеет, что был обманут. Макс, снова успокоив товарища, философски сказал:

— От чая не откажемся, потому что знаем, что он будет хорош. Даже самый плохой всяко лучше, чем цедить тягучую бурду, которую дед Митя называет коммунистическим пуэром.

— Пробовал, не раз пробовал и смею согласится с тобой, Максим. Пойло, которое готовит Митяй, у меня вызывает кратковременные приступы косоглазия одновременно с поносом. Но я не могу не признать факта, что бодрит оно отлично, второе и третье дыхание открываются мгновенно. Правда не на долго, а всего лишь на тот временной отрезок, который требуется для поиска туалета. Мой вам совет, парни, не жрите всё подряд и тем более не пейте. Митяй в большинстве случаев просто издевается. Вы так и не поняли этого?

— Теперь поняли! — мрачности Лёхи позавидовала бы самая выдающаяся грозовая туча. — И хотим его убить!

— Что-то ты разгневан не по-детски, Алексей. Митяй нехорошо пошутил над тобой? Что он сделал?

— Утроил ад, в котором мы живём уже месяц. Терпимый ад, привыкли, но одну из его выходок я никогда не забуду и не прощу!

— Рассказывай уже, мне интересно. — Жданов снял с плиты закипевший чайник и приступил к следующей процедуре, к завариванию чая.

Лёха, поморщившись от воспоминаний, нехотя заговорил:

— Неделю назад я помогал Антохе и оступился, когда перелезал через завал плит. Ударился поясницей, синяк приличный заработал, боль жуткая была, по большому в туалет присесть без слёз не получалось, пришлось попросить деда Митю подлечить. Он, сволочь доисторическая, мазь мне дал и сказал, что волшебная она, всё вмиг излечит. Я обильно спину намазал и начал ждать, когда подействует. Не подействовала, вообще ноль эффекта было…

— И ты за это его хочешь убить? — удивился полковник.

— Нет, не за это, за другое. Его мазь, нагревшись от моего тела, как вода потекла вниз и