Откройте рот, скажите: "Р-Р-Р"! - Фунтик Изюмов

им так и скажите, дескать, знаете ли, на какой улице я поселился? На Кривоплясовой! А, знаете, почему? А потому, что там в мою честь местный трактирщик бочку пива выкатил… Вся улица плясала! А наутро улицу Кривоплясовой обозвали!

Боюсь, ваши друзья так вашим примером вдохновятся, что в столице станут появляться какие-нибудь Кривоколенные переулки, или площадь Разгуляй! А на окраине столицы и до Косорылого проезда, или тупика Спотыкач недалеко. Или — чего уж! — какая-нибудь улица Битых Горшков! На этом фоне, наша Кривоплясовая улица небесной музыкой покажется!

— Я никогда не лгу! — свысока взглянул на меня Фредерик Рей. Подумал, и добавил, — Без особой надобности…

— А это не ложь, — возразила я, — Это легенда!

Вот тут Фредерик Рей задумался. Ярина уловила этот момент, и подсунула ему печеньку.

— Городские легенды, они такие! — продолжала я, — Сегодня про пьяного подрядчика, завтра — про добрейшей души доктора…

— Это я⁈ — абсолютно искренне поразился господин Рей, — Я, добрейшей души?..

— Вы! — убеждённо сказала я, — Если не вы, то кто?

— Никого! — вовремя поддержала Ярина, — Остальные вам и в подмётки не годятся!

Хозяин опять глубоко задумался. Настолько глубоко, что совершенно не заметил, как уплёл ещё пироженку и крендель с маком. Вот что значит, снятие столичной меланхолии провинциальным чаепитием! Великая вещь!

— Я уезжаю… — сказал хозяин, и с недоумением посмотрел на свои руки. В одной из них была зажата пустая кружка, вторая была вся в крошках.

— Я уезжаю, — повторил он, отряхивая руки, — а когда вернусь, тогда решим. Но, сразу скажу: идея мне не нравится. Я не пью с кем попа… с незнакомыми людьми! Тем более, если после пьянки, улица станет «Кривоплясовая»… Нет!

— Уезжайте, сударь… — успокоила я, — А мы на досуге мозгами пораскинем. Авось, посоветуем что доброе. Поезжайте с чистым сердцем! Ванну-то перед дорогой примете?

— Планировал, — поморщился хозяин, — Да, уже времени нет. Карета готова?

— С утра готова, сударь! — отрапортовала я.

— Отлично! Сьюзи, иди за мной, я тебе объясню, какие перестройки в доме я ожидаю увидеть по возвращении!

Фредерик Рей развернулся и зашагал к дверям. Сейчас подбородок был вздёрнут, шаги твёрдые и уверенные, не то что, когда я его из магистрата вела!..

— Сюзанна! — привычно проворчала я, но втайне даже обрадовалась: хозяин явно на поправку пошёл!

Ошиблась! Разрази меня гром из кофейника — ошиблась! Только вслух говорить этого не стала. Ходила за хозяином, кивала, слушала его рассуждения о «зилиманском мраморе, знаешь, с такими голубенькими прожилочками?», о «меранских шёлковых обоях, которые слегка разные при утреннем и вечернем освещении», о «трёх-четырёх, небольших таких, напольных канделябрах, свечей эдак на восемнадцать каждая… надо же осветить операционную?..», о, «шёлковых карротановых ковриках перед каждым помещением, ибо чистота залог здоровья», о «небольшой пристроечке, желательно из палисандра, но в крайнем случае, сойдёт и кипарис…», и ещё сотню подобных указаний, явно свидетельствующих, что хозяин спятил. Ну, что сказать?.. Авось, по возвращении очухается! Чего раньше времени его психику травмировать?

— И всё в общей, серо-голубой, дымчато-жемчужной палитре! — закончил хозяин.

Я и на это кивнула. Чего уж? От меня не убудет. Только Ярина картину портила. Ходила вслед за нами, затаив дыхание, и глаза выпучив. Она, поди-ка, и названий таких не слышала. Да, что греха таить? Половину и я не