Откройте рот, скажите: "Р-Р-Р"! - Фунтик Изюмов

Ой, а что это мы тут рассиделись-то⁈ У нас дел непеределанных — если в болото побросать, так на том месте гора вырастет!

— Держи! — сунула я солерит Ярине и, на всякий случай, сурово сдвинула брови — Держи-держи… не укусит! Спрячь его от греха подальше… И с лари проблемы будут, а уж с солеритом… Спрячь! А я пошла мастеров искать. Ремонт, знаешь ли, сам себя не сделает.

И пошла я на улицу, как на эшафот, провожаемая жалостливым взглядом Ярины.

Два дня бригада плотников радостно тюкала топорами, вжикала пилами и стучала молотками. С самого рассвета и до самого заката. Два дня бригада отделочников белила потолки, клеила плитку, вымеряла стены и наклеивала на них дорогущие шёлковые обои. И тоже, с раннего утра до позднего вечера. А всё почему? А потому, что подошла я, например, к мастеру Ольсену, который плотничает и в своей бригаде за старшего, да и спросила, сколько выйдет сделать вот так и вот эдак, да если из своего материала? Лучшего! Который можно, при случае, за кипарис выдать? Тот посмеялся над кипарисом, но по дому походил, посмотрел, прикинул…

— Сделаю, — говорит, — Лучше всякого кипариса будет.

А глаза хитрые-прехитрые!

— Точно ли? — переспрашиваю, хотя с мастером Ольсеном давно знакома, доверяю, — А качество не подведёт? У меня хозяин — слышал, наверное? — из столицы приехал, ему сосновые доски будут, ровно кочерга поперёк глотки. Он вообще про палисандр намекал!

— Сделаю лучше всякого палисандра! — отмахивается мастер Ольсен, — Так сделаю, что и столичные мастера обзавидуются. Бывал я в тех столицах! Неплохо строят, врать не буду. Богато. Да я всё равно, лучше могу!

И опять хитро щурится. Ну, значит подошли к главному.

— Сколько? — спрашиваю.

— Десять гран! — мастер Ольсен отвечает. Раздельно так, чтобы я не ослышалась.

— Половину лари⁈ — ахаю, и за сердце хватаюсь, — Мастер Ольсен! Что ж у тебя губа-то, по самые колена раскатилась⁈

— А сколько же ты предлагаешь?..

— Пять гран? — спрашиваю. Мастер Ольсен даже побледнел, словно его оскорбили.

И тут как начали мы спорить! Ух и спорили! Приятно вспомнить! Четыре раза он швырял в досаде шапку на стол, разворачивался и уходил. Четыре раза я догоняла его за дверью. Четыре раза я топала ногой и посылала его вон. Четыре раза, дойдя до двери, тот чесал затылок и возвращался… Сошлись на восьми гранах и с меня баклажка пива по окончании работы.

— Уф-ф! — говорит мастер Ольсен, здоровенную чёрную бороду оглаживая, — Договор?

И руку протягивает. Пожмёшь руку, значит договор заключён.

— Договор-то договор… — говорю в ответ этак, раздумчиво, а сама руки за спину прячу, — Да только… зови бригаду! При ней будем руки пожимать!

Ну, позвал он своих мастеров. Стоят, с ноги на ногу переминаются.

— Вот что, ребята, — говорю, хотя многие из «ребят» меня вдвое старше, — Договорились мы… расскажи, мастер Ольсен!

— Восемь гран и пиво… — мастер Ольсен басит.

Гляжу, «ребята» заулыбались. Хорошая цена. Ладно, посмотрим, кто в конце смеяться будет!

— Так вот, — вслух говорю, — Договорились за восемь гран… но я готова отдать и половину лари!

Тут «ребята» вообще загомонили.

— Но, — поднимаю палец кверху, — Но с условием! Первое: работа должна быть закончена послезавтра, до той поры, пока часы на городской башен шесть часов вечера не пробьют! За каждые полчаса опоздания — штраф. Один конти. Второе: за каждый огрех в