Дотянуться до легенды - lanpirot

Старшина распорядился:

— Бойцы - час отдыха, а потом топаем дальше!

Красноармейцы в изнеможении повалились на землю. Даже «сапёрам» пришлось не сладко, хоть на них и не было ни одной царапины. Разве что младший сержант оставался бодрячком – он оказался не только огромным и сильным, но еще и чудовищно выносливым.

Сержант подошел ко мне и уселся рядом.

— Ну, что артиллерия, показывай, чего у тебя за карта?

Я достал из сидора планшет, а из него — немецкую карту. Бумага хоть вымокла и разбухла, но еще не успела превратиться в кашу, сохранив все обозначения. Савелий придвинулся ближе, его массивная тень накрыла карту. Остальные бойцы тоже потянулись к нам — сколько еще идти, знать хотели все.

— Так, — пробормотал я, водя пальцем по карте. — Вот река и деревня, рядом с которой мы переправлялись. Значит, мы сейчас где-то здесь...

Я ткнул пальцем в точку примерно в десяти-пятнадцати километрах восточнее места переправы.

— А это что за речка? — Савелий указал на тонкую синюю линию, тянущуюся параллельно нашему курсу.

— Остёр, — ответил я, прочитав надпись по-немецки. — Правый приток Сожа. Течёт как раз с запада на восток, мимо Рославля.

— А наши где, товарищ старшина? — спросил Петренко, который тоже придвинулся ближе.

— По моим прикидкам, ближайшие наши части должны быть где-то здесь — под Рославлем, или южнее. Если мы будем двигаться вот так, - старшина «нарисовал» маршрут пальцем, - выйдем в районе Самолюбово.

— А далеко ещё? — хрипло спросил Прудников.

— Километров десять еще, — прикинул я расстояние по масштабу карты, - может, пятнадцать. К вечеру должны дойти.

Старшина помолчал, что-то усиленно обдумывая:

— Ладно. Идём на восток, параллельно реке. А там посмотрим.

Час, отпущенный на отдых старшиной, пролетел незаметно.

— Подъём! — скомандовал Дорохов, поднимаясь с земли.

Бойцы зашевелились, неохотно поднимаясь. Савелий и Петренко снова взялись за носилки — Костюк так и не пришёл в себя. Мы двинулись дальше - на восток: птицы перекликались в кронах, где-то вдалеке стучал дятел, шелестели листья.. Временами мне казалось, что войны нет.

Солнце уже клонилось к закату, а деревня, до которой мы должны были дойти, все никак не показывалась. Ноги гудели от пройденных километров, да и носилки с Костюком раз от разу становились всё тяжелее и тяжелее.

— Товарищ старшина, — тихо позвал Дорохова Савелий, шедший в голове колонны. — Впереди дорога показалась. И вроде как постройки какие-то дальше виднеются.

Дорохов поднял руку, давая команду остановиться.

— Коля, пойдёшь со мной, — распорядился старшина, жестом приказав остальным залечь. — Посмотрим, что там... Савелий, если что – отводи ребят в лес.

Я, перекинув автомат на грудь, двинулся за старшиной. Вебер с напарником остались с группой — гауптманн на этот раз даже не попытался вызваться в разведку. Может, что-то знал, а может не хотел нарваться на шальную пулю уже на нашей стороне. Теперь ему нужно было дойти живым и внедриться в ряды РККА.

Мы со старшиной крались меж деревьев, стараясь не шуметь. Дорога впереди действительно была — узкая, заросшая кустарником. Видать, слишком редко ей пользовались. А в конце её, метрах в трёхстах от нас, виднелись крыши домов.

— Похоже, это и есть Самолюбово, — тихо произнёс старшина.

Мы вышли к краю леса и залегли в высокой траве, внимательно наблюдая за деревней. Деревня и правда была крошечной — всего несколько изб, но в центре, чуть поодаль от остальных построек, возвышался старый двухэтажный особняк. Каменный, с колоннами у крыльца, он резко контрастировал с деревянными крестьянскими домишками.

Видимо, когда-то здесь находилось имение какого-нибудь местного помещика-барина, а теперь — просто большой дом с частично выбитыми окнами и покосившейся крышей.

— Немцев не видно, — прошептал я, до рези в глазах вглядываясь в даль.

— По идее, и не должно их тут быть… - задумчиво произнёс старшина. - Но немец шпарит будь здоров. Могли запросто нас обогнать, пока мы по лесам таскались.

— Дворы вроде жилые... Дым из трубы идёт — вон, из крайней избы. И собаки где-то лают.

Мы ещё минут двадцать лежали в траве, наблюдая за деревней. Ничего подозрительного не происходило. Где-то громко замычала корова, а из крайней избы вышла старуха в огород.

— Подойдём ближе, — решил старшина.

Мы поползли к деревне, стараясь не светиться. Бабка тем временем скрылась в избе. Вот к ней-то мы и направились. Дверь скрипнула, когда я её приоткрыл, пропуская в сени Матвеича. Внутри было темно, пахло кислыми щами и прелой соломой.

На лавке у печи сидела старуха — маленькая, сморщенная, с платком, сползшим на затылок. Она подняла на нас глаза — выцветшие от возраста, слезящиеся, но страха в них не было никакого.

— Ой, соколики... — прошептала она, и голос её дрогнул. — Свои!

— Свои, бабуль, свои, — тихо ответил старшина, опуская винтовку. — Немцев в деревне нет?

Старуха замотала головой:

— Сказывають, шо не дошли ишшо до нас ироды. Держат их пока ребятки.

— Много вас в деревне-то осталось? — спросил я.

— Да какое... — Махнула бабка морщинистой рукой. — Человек двадцать, может, двадцать пять... Не считала точно. Всё старики, да бабки. Молодёжь-то вся либо в армию, либо в вакуацию. А куды нам, старикам? Гроб, что ли, везде с собой таскать? Помрем, так в родной землице. Сколь нам осталось-то?

Дверь распахнулась и в избу вошёл старик — высокий, худой, с длинной седой бородой почти до пояса и клюкой в руке. Он прищурился, разглядывая нас, потом кивнул:

— Из окружения, робятки?

— Из окружения, дед, — подтвердил старшина. — К своим пробиваемся.

— К Рославлю тады вам надо, сынки... — протянул старик. — Там чичас наши стоять.

— Как бы нам туда побыстрее попасть? — спросил Дорохов.

— Есть короткая тропа через лес, — сказал старик, усаживаясь рядом с бабкой на лавку. — Старая, охотничья. Через болота, по гатям. Мы по ней ещё при бывшем хозяине поместья князе Друцком-Соколинском ходили — лес валили, смолу возили. Она выведет вас к Остру, а там уже до служивых рукой подать. Только аккурат по старым засекам идтить надо – Душатинская трясина спешки не любит.

— А далеко по ней идти? —