Охотник - Данил Коган

Я же задумался о том, что уголовников придётся отвести в Рубежное — не держать же их при себе всё время. Чем это отличается от рабства? В общем, отвести, но после нашего «бессмысленного и беспощадного». Там пусть вливаются в местное общество, ну или не вливаются. Церемониться с ними никто не будет, это точно.

Мы вышли по утреннему холодку после моей тренировки. Попасть в Рубежное изъявили желание все члены группы, у кого имелось право голоса.

Морт умотал на разведку. Вернувшись, он доложил, что Рубежное стоит на месте, на воротах стоят «Черепа», охотники шустрят по окрестностям. Торговцы Зигмунта никуда пока не уехали. В общем, всё в относительном порядке.

На воротах нас остановили «гвардейцы». Учётчик с физиономией унылой выхухоли начал переписывать нашу поклажу в свиток. К нему присоединились два урода с рожами отпетых мерзавцев, на которых «особый режим» отпечатался, казалось, с рождения. Пока проводили «учёт и контроль» наших трофеев, ещё один «гвардеец» рысью кинулся куда-то в глубину поселка. Я немного напрягся в ожидании проблем. Ну не могут они нас просто так пропустить!

Скоро явился очередной «Череп», мельком видел его в свите Лютого. Ингвар, наклонившись ко мне, тихо сказал:

— Мороз. Лучший друг Лютого, паря. А че сам-то не пришёл, укуси меня пчела?

Я пожал плечами. Да хрен его знает, товарищ майор.

Мороза сопровождал унылый субъект — брат-близнец нашего учётчика, только лет на двадцать постарше на вид.

Мороз подошёл к двум потеющим на жаре орангутангам-досмотрщикам. Одобрительно пощупал змеиную кожу. Мельком глянул в список учётчика, после чего встал передо мной, заложив большие пальцы рук за пояс и покачиваясь с пятки на носок. Это он зря — очень неустойчивая поза. Из такой на жопу посадить — дело полсекунды.

— Значит, ты Муромец, — он уставился на меня своими почти прозрачными буркалами.

Я сразу понял, за что он получил своё прозвище. Взгляд был буквально пронизывающий. Но я уже говорил, что в Сибири родился. Я смачно сплюнул в сторону, вытер ладонь о штаны и развязно ответил:

— А ты, значит, Мороз? Ну вот и познакомились.

— Тут у нас ребята ушли на охоту и запропали. Герт их вёл, да ты его знаешь. Что можешь сказать?

Хорошо, не добавил: «В своё оправдание». Я бы не выдержал и втащил.

— Гон же был. Полегли твои ребята, если их ещё охотники не нашли, Мороз. Но я такой себе эксперт. Может, они сидят в овраге каком, дрочат в кружок и возвращаться не хотят, почём мне знать? — не удержался всё-таки.

Не нравятся они мне все, аж кушать не могу. Вернее, кушать могу, а вот не нарываться — нет.

— Ну да, ну да, — покачал головой Мороз. — В Зыби всякое бывает, Муромец. Лютый тебе велел передать большое спасибо, кстати. О чём он, в душе не имею. Давай о делах наших скорбных покалякаем. За желтяки надо побазарить.

— Говори, — как-то подозрительно легко он съехал с темы про пропавших соратников по партии.

Что-то здесь пахнет какой-то хернёй. И самое главное, что я не понимаю, какой именно.

— Про десятину ты же в курсе, — я отрицательно мотнул головой. — Ну, я щас заясню. Кто вносит за забор что для торговлишки, тот отстегивает славной гвардии Рубежного десятину за охрану. Вот, как там, придурок… — он толкнул «своего» клерка в бок.

Тот вздрогнул и торопливо проговорил:

— От оценочной стоимости товара, — и нервно сглотнул.

— Вот. От этого самого. Усёк, Муромец?

— Да ладно. А если я не распродамся? Тогда что?

— А меня ебет? — он произнёс это без вызова, как в том анекдоте про шерифа и индейцев.

— И что? Посчитали уже, сколько с нас причитается?

— Че там, крыса чернильная? Сколько вышло на круг? — обратился он к нашему писарю.

Тот, продолжая сохранять на лице выражение мировой скорби, сверился со своим свитком и пробормотал:

— Учитывая, что ещё не учтено примерно… — Мороз глянул на него искоса, и «крыса» зачастил: — но основная часть уже посчитана. Так что получается пятьдесят четыре нума золотом.

Вот это оценочка, это я понимаю. Небось всё по премиум-сегменту посчитали, твари. Понятно, что таких денег у нас в помине нет. Словно подслушав мои мысли, Мороз снова качнулся с пятки на носок и сказал:

— У кого денег нет, те товаром отдают. Так что. Желтяки? Или товар? Или можешь ссуду взять в кассе у карликов.

Орангутаны заржали. Видимо, ссуда в кассе — очень забавная. Процентами, например, ага.

И с какого перепугу сюда припёрся правая рука Лютого, да ещё и с каким-то клерком? Чтобы мне установления о въездных пошлинах зачитать?

Ладно, пошло всё нахрен.

Я шагнул к опешившему от такого напора учётчику и выдернул у него из руки свиток с описанием трофеев и ценами.

— Дай-ка глянуть, — прокомментировал я свой жест. — Так. — я вернул бумажку и засунул её за пазуху. — Ребята, разворачиваемся.

— Что, так и пойдёшь, несолоно сосавши? — Мороз смотрел куда-то чуть левее моей головы.

Охранники снова разразились звуками, напоминающими лай гиен.

— Почему. Встанем здесь, за стенами. Пройдём по торгашам местным, спасибо за списочек, кстати. И завезём только то, что купят. Остальное в лагерь обратно отнесём. Экономика должна быть экономной, гля чо!

Вот же нахватался ксаризмов! Скоро летать начну и людям на головы плевать.

— Опасно за стенами. Я тебе не говорил разве, Муромец? У меня в Зыби люди пропали. А ты ночевать там собрался. Что угодно выйти может.

— Мы не боязливые, Мороз. Любой твари, что к нам сунется, зубы выбьем, отвечаю. Опыт есть, — я кивнул на кучу трофеев, но мы с бандитом прекрасно друг друга поняли.

— Погоди, Муромец. Не мороси. Тебе, как новичку, можем позволить распродаться, а потом только расчёт по десятине провести. Даже больше те скажу: от реальных цен считать будем, которые торгаши назовут. Первая ходка у тебя. Первая добыча. Надо уважить. Но потом уже — извини. Всё будет как у остальных. Годится?

Сука, что происходит? Мы оба думаем, что никакого «потом» не будет, но вот он-то почему?

— Гладко стелешь, Мороз. А как ты узнаешь реальные цены? На слово мне поверишь?

— Дурных нема, Муромец. Вот этот человечек с тобой пойдет. Все договорённости на бумажку запишет. Десятину высчитает. Всё чин-чинарём, здоровяк, — и он «дружески» ткнул старшего клерка в плечо, от чего того аж перекосило всего.

Ага. Всего-то навсего соглядатая приставили. Что-то мутит этот упырь. Но распродаться реально нужно. Да и закупиться тоже.

— Годится. Пусть под руку не лезет, а так нехай смотрит. И счёт ведёт.