Охотник - Данил Коган

Мороз кивнул мне, затем шагнул в сторону, одновременно махнув рукой «орангутанам». Те бросились отворять воротные створки. Не хватает таблички: «Квест „Попади в Рубежное, преодолев охрану“ пройден». Тад-да-ам. Награда — адекватные поборы и специалист по учёту и контролю в придачу. Начат квест «Сохрани голову на плечах».

* * *

Как оказалось, денег в Рубежном было не так уж и много. Процветал натуральный обмен. Это, например, ты сдаёшь шкуру гигантской змеи, и тебе делают из неё доспехи, а остатки мастер забирает себе. Ну или из потрохов тварей тебе варят зелья, опять беря себе процент. Кроме того, цены здесь были в три-четыре раза ниже, чем на Ярмарке, а бандиты нам пытались посчитать сделки по ярмарочным. Я вообще не понимаю, как этих ублюдков здесь все терпят. После короткой, но содержательной беседы с «клерком» бандитов тот признал ошибку в расчётах, но сама ситуация всё равно бесила чрезвычайно.

Самой дорогостоящей нашей покупкой стал мой доспех. Чёрный, набранный из заходящих друг на друга металлических пластин. Как будто я его под цвет булавы подбирал. Ну, как женщины туфли под сумочку или наоборот — не знаю. Кроваво-красные руны на пластинах делали меня похожим на героя фэнтези-сериала. К доспеху прилагались наплечники, наручи и поножи — всё, как дракс прописал. Шор же и настоял на этой покупке, остальные его горячо поддержали. А ещё шлем! Жутко неудобная штуковина. В нём дико жарко и обзор ухудшается. А денег мы спустили на эту фигню просто неприличное количество. Доспех был укреплён рунами и выкован из какого-то особого сплава, руды для которого добывали до последнего дрейфа в соседних «локациях». А теперь кончилась лафа — месторождения нужно заново искать.

На удивление, подвижность моя новая шкурка ограничивала не сильно. Думаю, можно привыкнуть, но носить нужно постоянно.

ОБНОВКИ

Шайе и Айвене мы заказали доспехи из кожи той самой змеи-гипнотизёра. Местный скорняк обещал сделать всё «быстро», то есть примерно за одиннадцать-пятнадцать дней.

Наиболее ценные трофеи мы потащили Зигмунту. У него и его «младших партнёров» у единственных были деньги и надежда сбыть купленное барахло на Ярмарке. Естественно, дороже. Именно там мы наскребли «десятину» и закончили распродажу с удивительными скидками. Десятина, кстати, на особых условиях встала всего-то в шесть золотых. Нормально нас так напарить собирались на воротах, причём внаглую. Отдав причитающееся клерку, мы его спровадили. После чего я отправился в банк брать ведьмачий контракт.

Внутрь меня пустили без слов, охранник на входе покосился только. А вот когда я попытался взойти на второй этаж, путь мне преградили двое одоспешенных коротышек со штуками в руках, подозрительно напоминающими ружья. Причём, судя по магазину под восьмигранным стволом, — многозарядные!

— Манандорф! — хрипнул один из них, наставив на меня ствол. — Касса вниз идти! Наверх не ходи!

— Сам ты манандорф, — уже привычно ответил я. Что хоть это словечко значит? — Я к господину Розенкранцу. Можете передать ему, что я нашёл двенадцать трупов цвергов в развалинах.

Надо сказать, на этом пререкания и закончились. Один из коротышек, переваливаясь «уточкой» и брякая амуницией, быстро поковылял вверх по лестнице. Второй остался бдить и не пущать, но карамультук свой отпустил.

Реально ружьё! Пищаль средневековая, но с магазином и без внешнего курка. Интересно, как она работает? Калибр слоновий, надо сказать. Я, наверное, большой палец могу в ствол просунуть. Такая машинка — один выстрел, один труп. Правда, вспоминая здешних монстров, им даже такой калибр — что слону дробина. Интересно, пушки у цвергов есть?

Мои размышления прервал вернувшийся охранник, который что-то прогавкал своему напарнику, а затем мрачно буркнул мне:

— Проходить. Ворст Розенкранц ждать. Смотреть мне, без глупость! Дубинку оставь, верзила!

Пригибаясь под притолокой, я проник в кабинет Розенкранца. Ничего не изменилось. Он, казалось, вообще не вставал со своего места. Впрочем, на этот раз цверг не стал изображать изучение документов, а сразу захлопнул талмуд, который изучал.

Я прошёл до кресла над тайным люком и уверенно уселся в него. Не тот разговор намечается, чтобы опасаться всякой ерунды.

— Добрый вечер, господин Розенкранц.

— И тебе поздорову, Муромец, если не шутишь. Вот только известие мне принесли недоброе. Ты нашёл тела членов нашей экспедиции?

— Двенадцать тел недалеко от бурильной установки, — я утвердительно кивнул.

— И ты знаешь, как они погибли? — он слегка склонил голову, наконечники в бороде глухо брякнули.

— Предположительно, их убил некий бодак. Нежить такая. Мои ребята так думают. И он всё ещё там, мы не осматривали район детально. Вот здесь, примерно, они лежат, — я положил перед ним схематичный план города с крестиком на месте раскопок.

И встал, будто собираясь уходить.

— Постой, Муромец, — ну так и есть, клюнул. — Я бы хотел, чтобы твоя команда доставила тела моих родичей сюда.

— Я тоже много чего хочу, господин Розенкранц. Барабан, саблю и щенка бульдога, например. Но всё это стоит нумов. Бесплатно мне здесь никто ничего не предлагает, — я не торопился садиться.

— Присаживайся. Нумы обсудим. Я вообще-то тебя от бандитов прикрыл. Бесплатно. Что, добрые дела у людей уже ничего не стоят?

Я сел обратно в кресло. Оно было жутко неудобным, видимо, чтобы посетители не задерживались.

— Вы это сделали ради каких-то своих собственных планов. Я же не вчера родился, не надо мне здесь про жесты доброй воли байки впаривать. Считайте, что вернул вам этот самый жест сообщением о телах. Мне-то самому мертвые цверги вообще не интересны, как вы понимаете.

Розенкранц аж зубами скрипнул. Надеюсь, не переборщил я.

— Хорошо. Твой меркантилизм удручает моё старое сердце — и это нас все остальные расы обвиняют в жадности. Ну, допустим. Я предложу тебе за транспортировку два золотых нума.

— Дядя! Если ты собрался играть в игру «жадный и ещё жаднее», то у меня на это времени нет. Сам транспортируй, сэкономишь ещё. Ах да, там же бодак сидит. Или какая-то столь же опасная тварь. Ну ничего, я видел твою охрану, они справятся. На крайний случай можно другие команды нанять. Я цены знаю, господин Розенкранц. Зачем эти нищебродские прелюдии? Мы за копейки работать не будем.

Розенкранц изучал меня, склонив голову к плечу, как будто впервые увидел. Затем хмыкнул, выпрямился, огладил бороду, снова вызвав постукивание металлических элементов в ней.

— Ну, хорошо, вижу, ты подготовился к этому разговору. Видимо, и расценки уже прикинул. Давай свой вариант.

— Первое, — начал я. — Нужен будет внедорожный транспорт для перевозки тел и снаряжения. Мы три дня на горбу это таскать будем. Второе, — я старательно